Я знаю, что в жизни бывает несладко,
Есть разные судьбы у разных людей.
Кому-то всегда всё подвластно и гладко,
А кто-то живет, у закрытых дверей.
Одни покупают себе магазины,
Другим не нужны золотые пески.
Одни всё катаются на лимузинах,
Живут в шоколаде, а плачут с тоски.
Стараюсь понять, почему? В самом деле,
Чего же нам, людям, всё недостаёт?
Ведь всё, что хотели, добиться сумели,
А что не пришло, значит, скоро придёт.
У каждого в жизни своя есть дорога,
И я вам один лишь совет могу дать.
Живите, трудитесь! Не гневайте Бога,
Цените, любите и Бог вам воздаст!

Как хорошо быть чьей-то навсегда
И знать, что это не слова пустые
Как хлеб, делить и душу и года
Глядеть в глаза безмерно дорогие
Как хорошо быть чьим-то навсегда
И знать ,что не оставит, не обманет,
И вытащит из под любого льда,
И никогда любить не перестанет.
Родное тело обнимать в ночи
И знать, что будет так уже навеки
Сливаться вместе, как весной ручьи
Тонуть в родном дыхании и смехе.
И освежать, как летняя гроза,
И чувствовать, как греешься и греешь
И знать, что в этих дорогих глазах
Ты никогда уже не постареешь.

Я *изменяю тебе *с женой,
Ты мне - с законным мужем.
Любовь отравлена виной,
Хитросплетеньем жизни кружев.
Любовь с горчинкой пополам,
И врозь нельзя, и вместе –тоже.
Угодно было небесам
Нам осень жизни растревожить.
Нарушив заповедь Христа,
Живу в грехе, душой страдая.
Начать бы с чистого листа,
Пред сыном взгляд не опуская!
А может много лет назад,
Мы не случайно распрощались?
Чтоб лет промчался листопад,
И наши души повенчались!
Глаза в глаза, не надо слов!
Спокойно мне с тобой и просто.
Нам не хватает общих снов,
И будущее под вопросом.
Мы не загадываем вдаль,
Так сложно все –не разобраться!
Разлука ждет или алтарь?
Нет сил от счастья отказаться!

Как много тех,с кем можно лечь в постель...
Как мало тех,с кем хочется проснуться...
И жизнь плетёт нас словно канитель...
Сдвигая, будто при гадание блюдцем.
Мы мечемся:-работа...быт...дела...
Кто хочет слышать--всё же должен слушать...
А на бегу--заметишь лишь тела...
Остановитесь...чтоб увидеть душу.
Мы выбираем сердцем --по уму...
Порой боимся на улыбку-- улыбнуться,
Но душу открываем лишь тому,
С которым и захочется проснуться

Вздыхали люди, словно лоси.
И город был дымком пропахший
Собака, рыжая, как осень,
Бежала по листве опавшей.
То на машины взгляд кидая,
То людям вглядываясь в лица,
Бежала рыжая, худая,
По ломким шелестящим листьям.
И тайный вопль мольбы и страха
В зрачках бездонных отражался.
Вполне приличная собака.
Да вот хозяин потерялся…
О ты, ненужности свобода,
О, одиночества причуда -
Легко бежать среди народа.
Но в никуда и ниоткуда.
И, проблеск доброты учуяв,
Остановиться осторожно,
Но понимая то, что чудо
В толпе спешащей - невозможно.
От жизни ничего не просим,
Да сколько нам бежать осталось…
Собака, рыжая, как осень.
С глазами грустными,
как старость.

Мы часто не видим, мы часто не слышим...
Порою бывает и не замечаем,
Как кто-то нас любит, как кто-то нас ценит...
Как сильно, порою, нас не хватает.
А мы хладнокровно их обжигаем
Холодным цинизмом и гордостью нрава...
Мол я-- человек и свободен, как птица!
Никто мне не нужен! Никого мне не надо!
И только спустя пролетевшие годы
Мы вдруг вспоминаем: ах, как нас любили!
Ах, как нас ценили! Ах, как же нас ждали!
А мы ведь всё знали...Мы всё понимали...
Но...не ценили...
Не признавали

Иосиф Бродский
Осенний вечер в скромном городке,
Гордящемся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).

Уставшее от собственных причуд,
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодом в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что мог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.

Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.

Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствии атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный бьюик фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.


Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.

Константы Ильдефонс Галчинский

Анинские ночи

Оставь в покое ожерелье.
Ночного ветра канонада
гудит над нашею постелью,
как Альбенисова соната.

Алмазом месяц разрезает
стекло.Свеча из парафина
горит,и на постель свисает
паук - подобьем балдахина.

И ночи саксофон прекрасный
звенит,высок и необыден.
И польских дней абсурд ужасный
во тьме не так уж очевиден.

И опахалом безграничным,
украшенным узором птичьим,
узором,отлетевшим прочь,
нам Арапченок машет чудный
с серьгою в ухе изумрудной...

И это - ночь.

Засыпать под шумы крон.
Просыпаться с первым светом.
Ощущать, что долгим летом
Окружён со всех сторон.
Падать в мягкую траву.
Удивляться, как бесстрашно
Деловитая букашка
Семенит по рукаву.
Услыхать, как вразнобой,
Незлобиво и певуче
Вдруг посыплется из тучи
Дождик, тёплый и слепой.
Рвать намокшие плоды,
Мять губами осторожно.
Сознавать себя надёжно
Защищённым от беды.
И, доверчиво виском
Прислонясь к коре нагретой,
Понимать, что в жизни этой
Будешь вечным должником...

Прошу...у Бога счастья для тебя...
Не мимолётного, а самого земного...
Прошу, чтобы хранил тебя, любя,
От злых людей и от дурного слова...
Прошу, любви...красивой, как заря...
И нежной, словно ландыши весной...
Прошу...у Бога мира для тебя...
И неба голубого...над тобой...
И спросит Он...скажи, моё дитя,
Что, этот человек так много значит?...
Отвечу... просто друг он для меня ...
И Бог поймёт...не может быть иначе