Андрей Дементьев
Моя Михайловская ссылка
Проходит на земле Христа,
Где я навек влюбился пылко
В её библейские места.
Все здесь возвышенно и свято –
От храмов и до синагог,
Но град Давида в дни шабата
Пустынен, тих и одинок.
Мы зажигаем в доме свечи
И пьем прохладное вино,
Негромко коротая вечер,
Как это здесь заведено.
Но иногда под настроенье
Мы уезжаем в Тель-Авив.
И забываемся на время,
Поскольку город так красив.
Там жизнь, как на иной планете –
Веселье, блеск и суета,
И подает нам в баре бренди
Еврей, похожий на Христа…

Давно отмерен срок

Сомнений и тревог,

В конце моих дорог

Белеют города.

Песком занесены

До будущей весны,

Они тихи, как сны,

Прозрачны, как вода.

В тени разбитых стен

Забвенье, прах и тлен,

Тоскливый вой гиен,

Стервятников страда,

Но я готов идти

Всю жизнь, чтоб найти

Заветные пути,

Ведущие туда.

Я бросить все готов –

Друзей, родимый кров,

Веселый шум пиров,

Безбедные года,

Давно я сердцем там,

Где плещет Иордан,

В прекраснейшей из стран,

Где гор встает гряда.

Исполню ли обет?

Его огнем согрет,

Я молод, хоть и сед,

И радуюсь, когда

Мечтой перенесен

Через синайский склон,

Я узнаю Сион,

Прекрасный, как звезда.

Друзей тревожный взгляд

Зовет меня назад,

И речи их шумят,

Как талая вода,

Но я молчу в ответ.

Я не безумец, нет –

Я на тепло и свет

Меняю царство льда.

Мне прах отцов милей

Застолья королей,

Лишь там, в родном тепле

Давидова гнезда,

Где спят который век

Скрижали и ковчег ,

Где время медлит бег,

Ненастьям никогда

Не сбить с куста огонь…,

Лишь там, в земле благой,

Я обрету покой

Отныне – навсегда.

Как страшно в трудный бой

Вступать со злой судьбой,

Гоня перед собой

Грехов своих стада.

И тот лишь встретит свет

В ночи безумств и бед,

Чья вера, как рассвет,

Чиста и молода.

Неведомой стезей

Ведет корабль Свой

Незримый Рулевой,

Рука Его тверда,

И верою горя,

Ликуя и скорбя,

В путь снаряжаю я

Крылатые суда.

Иерусалим
Шалом тебе Иерусалим,
Ты так красив и необычен -
Каскадом *гор, теплом долин,
Потоком солнца, пеньем птичьим.
В тебе и радость и покой,
И лица светлые прохожих,
На всей земле, лишь ты такой,
Благословенный город Божий!
Ты весел и богат разнообразием плодов.
Свят, ты навеки свят.
Создал Израиль Бог Богов!
Избрал Израиль Бог Богов!

Семен Цванг
Я верю в святость старины.
Для нас - евреев много значат
Остатки Храмовой Стены,
Что названы Стеною Плача
Трепещут и душа и плоть:
Ведь здесь была обитель Бога.
И здесь витал, творил Господь,
Руками эти камни трогал.
И все, чьи помыслы чисты,
Идут сюда с душой открытой,
Приносят просьбы и мечты
В своих записках и молитвах.
И я, как истинный еврей,
Стою, к Стене прижавшись близко.
В расщелине седых камней
Белеет и моя записка.

Земля трепещет, по эфиру
Катитсягром из края в край,
То Божий глас взывает к миру:
Израиль, Мой народ, внимай!
Израиль, ты Мне строишь храмы,
И храмы золотом блестят,
И в них курятся фимиамы,
И день и ночь огни горят.
Припев:
Мне нужно сердце чище злата
И воля крепкая в труде,
Мне нужен брат, любящий брата,
Нужна Мне правда на земле.
К чему Мне ваших храмов своды?
Бездушный камень — прах земной!
Я создал землю, создал воды
И небо очертил рукой.
К чему Мне злато? В глубь земную,
В утробу вековечных скал
Я влил, как воду дождевую,
Огнем расплавленный металл.
К чему куренья предо Мною?
Земля со всех своих концов
Кадит дыханьем под росою
Благоухающих цветов.
К чему огни? Не Я ль светила
Зажег над вашей головой?
Не Я ль, как искры из горнила,
Бросаю звезды в мрак ночной?

Вы похоронены где-то под Нарвой..."
(Александр Галич)
пропавшим без вести посвящается...
Вы все полегли ради крайне сомнительных истин
В безумной надежде увидеть грядущего свет,
Ваш мартиролог до сих пор до конца не написан,
А, вправду сказать, даже списка-то полного нет.
"Ни шагу назад" - тот приказ людоедски-бездарный
Не все исполняли, пытаясь остаться людьми.
За каждую пядь вашей родины неблагодарной
Вы насмерть стояли, и в землю ложились костьми.
Кому повезло не пропасть в мясорубке начальной,
И в списке погибших последний приют обрести -
Родня получала конверт от властей официальный
И право имела с достоинством горе нести.
А все, кто лежит без могил по полям и болотам,
Без вести пропал на дорогах великой войны,
Вся память о них из архивов практически стёрта,
Они и тогда, и сейчас никому не нужны.
Конечно, я вру: и страна их отнюдь не забыла,
Их дети и внуки за родичей держат ответ:
Кто сгинул в плену, что и как в оккупации было? -
Пытают в анкетах, спустя от войны сорок лет.
Да будет вам пухом земля, кто погиб безымянным,
Господняя милость щедрее, чем Родина-мать
И правнуки ваши разъехались в разные страны,
В которых не нужно подобных анкет заполнять.

Еврей идёт молиться.


На улице обычной
Я увидал его:
Еврей идёт молиться
И больше ничего.

Ну, что же здесь такого,
Обычные дела,
Еврей идёт молиться -
В том жизнь его была.

Он шёл неторопливо,
Под мышкою талит:
Еврей идёт молиться –
Так Бог ему велит.

Он ходит в синагогу
И в будни и в шабат,
Идёт как на работу
Он много лет подряд.

Наверно дома тоже
Молиться может он.
Наверно в той молитве
Он сведущ и силён.

Однако в синагоге
Совсем другой расклад.
Там те, кто понимает
Традиции уклад.

Там те, кто отдаются
Духовности сполна –
Молитва при миньяне
Всевышнему слышна.

Они споют все вместе
Пиют "Адон олям",
И Властелин Вселенной
Помягче будет к нам.

Прикрыв глаза рукою,
Они воскликнут: "Шма!" –
Наш Бог один на свете,
А вот балбесов тьма.

Он Властелин безбрежный
И Неба и Земли –
Он и хранитель нежный
Надежд и тишины.

Тем, кто ему по нраву –
Блаженства звездопад.
А тем, кто против шерсти –
Коленкою под зад.

Поэтому евреи
С молитвою к Нему,
Чтоб свет в душе посеял,
И чтоб развеял тьму;

Чтоб были ежедневно
В достатке хлеб да соль,
Чтоб беды – стороною,
Чтоб не душила боль;

Чтоб дети прибывали
И был их мирным рост,
И чтоб они не знали,
Что значит Холокост;

И чтоб народы мира
Познали доброту,
И что бы мы – евреи
Им стали по нутру;

Чтоб праотцы на Небе
Блаженство обрели,
Чтоб никогда не отнял
У нас Родной Земли.

Конечно прочитают
Евреи и "Кадиш"
Ушедшим и умершим,
Чью память вечно чтишь.

И Тору почитают,
Блаженство обретя.
Евреи точно знают:
Весь мир – её дитя.

И снова обратятся
С молитвою к Творцу,
Как дети в добрых семьях
Прильнут они к Отцу.

Попросят жизни доброй
И мир для всех для нас,
И чтобы свет Сиона
Вовеки не угас.

Поэтому обычно
Я вижу каждый раз
Еврей идёт молиться
В один и тот же час.

Ну, что же здесь такого,
Обычные дела,
Еврей идёт молиться -
Тем жизнь его светла.

Идёт не торопливо,
Под мышкою талит:
Еврей идёт молиться –
Так Бог ему велит.

"Эта страна"
Яков Каплун


Эта страна из мечты и из слёз
Встала в боях, несмотря на невзгоды.
Встала надолго, навечно, всерьёз.
Родина древнего, молодого народа.


Эта страна: тень седой старины
Дружит с весельем садов, новостроек.
В старых и юных всех лицах страны
Виден характер - беспечен и стоек.


Эта страна посреди трех морей
Солнцем просвечена, горем избита.
В жизни она всё сильней и мудрей.
Врагу недоступна, другу открыта.


Эта страна столько судеб и лиц
Здесь собрала за недолгие годы.
Нет ещё мира, спокойных границ.
Есть только вера и стойкость народа.


Так и живёт каждым годом страна.
Вся из улыбок, цветов и из стали.
Кроха - на карте почти не видна
Эта страна,
* * * * * что зовётся ИЗРАИЛЬ.

"Земля Израиля"
Яков Каплун


Сто лет назад - болота и пустыня,
И поселенья, нищетой изранены.
Провинция глухая - Палестина,
Где в древности цвела Земля Израиля.


Здесь угасанья горькие картины,
Что жизнью злы убогой и неспешною.
Евреи, колонисты, бедуины -
Средь нищеты столь было перемешано.


Но вот евреи - нищие потомки
Людей, что звались древле иудеями,
Пришли сюда, собрав свои котомки,
И вдохновившись гордыми идеями.


В земле, в которой лишь молитва ценность,
Сколь ими пота, крови было пролито.
Сегодня царствует здесь современность
Умом еврейским, что дороже золота.


Взрастил век долгий, трудный и кровавый
Здесь города, заводы и плантации.
Трагедией, геройством, кровью, славой
Наполнен век один еврейской нации.


Живёт народ трудами и молитвой.
И не на Бога, на себя надеется.
Пред новым веком и пред новой битвой
Стоит страна.
* * * * * * * И никуда не денется.

"Мой Израиль"
Анна Рубинштейн


Здесь желтые камни, там серые камни,
Надежная память о времени давнем.

Чьи души бродили по этим дорогам -
Отвергнутых чертом, приближенных к Богу?

Здесь бледное солнце на выжженном небе...
И тот не поймет, кто ни разу здесь не был...

Леса Иудеи, Голанские горы,
Святая вода Галилейского моря,

Холмы Тель-Авива и пляжи Эйлата -
Мы все под защитой мальчишки-солдата...

Идет с автоматом - уставший, упрямый,
Скучает по дому, скучает по маме...

На детских плечах - неподъемная тяжесть,
Он многое видел, о чем не расскажешь...

Горячие камни, политые кровью...
Короткий привал - автомат в изголовье.

Мой стойкий солдатик, привыкший сражаться...
Звонков телефонных я стала бояться.

"Все будет в порядке!" - любимая фраза.
Конечно, потом и, конечно, не сразу...

Здесь звезды ночные - как звезды Давида.
Друг друга нельзя потерять нам из виду

На горькой Земле, нам обещанной Небом...
Да, тот не поймет, кто ни разу здесь не был...