Маргарита Алигер

Родину себе не выбирают.
Начиная слышать и дышать,
Родину на свете получают
Неизбежно, как отца и мать.
***
Дни стояли серые, косые,
Непогода улицы мела.
Родилась я осенью в России,
И меня Россия приняла.

Он, опустивший глазки долу,
Блаженно внемлет "Протоколу"...
Что много лет во тьме пылился,
Зато сейчас - вот, пригодился.
***
Зачем? Чтоб на врага сорваться,
За все проблемы отыграться,
И в руки взяв топор и вилы,
Позвать погромщика - дебила.
***
Ведь все евреи на планете -
Мужчины, женщины и дети-
Им словом названы вонючим.
Такой вот фобией он мучим.

Он не в ладах с образованием,
Культура - не его призвание,
Его стихи - разгул разрухи,
В "котлетах" вечно трутся "мухи".
***
И сам, бываючи под "мухой",
Для укрепления силы духа,
Всегда сварливо - неуживчив,
Патологически прилипчив.
***
Моралью он не озабочен,
И в споре - хамоват и склочен,
И занят очень важным делом:
Борьбой с еврейским "беспределом."

Лик антисемита
Хотите, расскажу открыто
Я вам про лик антисемита?
Кто ищет рьяно и повсюду
Хрестоматийного иуду.
***
Он - неудачник, жизнью битый,
Людьми и богом позабытый,
Он - вздорен, туп и неулыбчив,
Душою злобен, не отзывчив.

Прекрасней и праведней участи нет.
Я верю - не зарастёт никогда
Дорога твоя, пряма и горда,
Живая кровинка страданий твоих
Во мне, непокорном, и в детях моих.
Спят. И нездешняя эта тревога
Смотрит задумчиво, нежно и строго
В чуткие сны их бессонных ночей.
Это глаза наслезнённые кровью
Родины- мученицы моей,
Это сведённые болью брови
Матери- мученицы моей.

Орда патриотов из черной сотни
Держит присягу по делу Бейлиса.
Те, кто убивал, забыты и прокляты,
Тот, кто убит, навек успокоился.
Как эхо звучат изуверские вопли
В последней трагической роли Михоэлса.
Дитя революции, страшен твой жребий:
По смерти пойти в поруганье отребью.
И всё же завидовать надо тебе,
Твоей удивительно чистой судьбе:
Родиться в тюрьме, в такой стране,

В жизни короткой твоей не будет
Ни жажды свободы, ни даже страха.
Не завертевшись в людской кутерьме,
Дитя тюрьмы, ты умрёшь в тюрьме.
Так не бывает с обычными семьями,
Чтоб вымерли все от единого семени,
Но в нашей стране, от убийств усталой,
Я знаю: так будет, ведь так бывало.
Солнечный свет, затмевая, летели
Куриные перья погромной метели,
Смердя перегаром во славу Господню,
Зловещие гимны надсадно хрипелись.

Вешних сосулек шальная капель
Не проточится в твою купель.
Отец твой хотел, чтоб родился сын -
Бомбометатель в него и в мать,
Чтоб в Алексеевский равелин
На смену ему пошёл умирать.
Но ты не дождёшься отцовской доли,
Тревоги отцов, рождённых на воле,
С их неудачами и победами
Будут тебе навсегда неведомы.
Того, чем от века радостны люди,
Ради чего шагают на плаху,

Строки завета слезами откапав
Нужно самой пробежать по России
Вольным кочевьем сибирских этапов.
В самой надёжной из всех одиночек,
Силясь проникнуть двойную тюрьму,
Маленький, нежный, живой комочек
Бьётся под сердцем, вторя ему.
Так будешь биться всю ночь до света
И снова пока не смеркнется,
Ты никогда не дождёшься лета,
Дочь террористки - смертницы.
Ты не узнаешь, как весело ждать
Первый порыв грозового дождя,

Как распорядок тюремный нуден:
Жалкий мирок местечковых забот,
Нищенский запах селёдочных буден,
Сдобный угар ритуальных суббот.
Нищих пророков надменная вера
Чертою оседлости окружена,
А за окном неуютная, серая,
Жестокая и чужая страна.
В этой стране, что века оболванена,
Сжата в тисках мракобесия сонного,
Будут хлеба изобильнее манны
И небеса лучезарней сионовых.
Только не ждать появленья Мессии.