Вежливость и культура
 

Газета «Пипл» напечатала сердитое письмо некоей г-жи Стоунбридж, которая писала, что мы, дескать, учим детей вежливости, а вот что получается. Ее сын-школьник сел на империал (то есть верх двухэтажного автобуса), но вскоре вошла старенькая леди, и мальчик вскочил, уступив ей место. Свободных мест не было, и парень остался в проходе. Кондуктор, поднявшийся наверх, чтобы получить деньги за проезд, усмотрел нарушение правил, остановил автобус и попросил мальчика выйти из него. Парень пытался объяснить, что произошло, и тогда кондуктор обвинил его в грубости, то есть в том, что он смел возражать старшему. «Я приказала, – писала г-жа Стоунбридж, – своим сыновьям больше не уступать места никому, кроме женщин с грудными детьми. Теперь становится ясным, почему дети сидят в автобусе, так, будто их приклеили к сиденьям, и не уступают места старшим». Это уже похоже на бунт против «законности и порядка», не правда ли? Вы знаете, что я имею в виду...

Процесс миллионера Джона Блюма
 

Около трех лет в Лондоне длился процесс миллионера Джона Блюма, владельца крупной фирмы стиральных машин. Блюм жил на широкую ногу, имел виллу на юге Франции, яхты, личные самолеты, устраивал дикие оргии и был окружен сонмом прихлебателей. В один прекрасный день фирма лопнула и выяснилось, что бизнес Блюма был дутым, а сам он промотал около миллиона фунтов из денег акционеров. Десятки тысяч фунтов были истрачены на услуги адвокатов. Наконец, суд закончился, и судья вынес приговор: год тюрьмы или уплата штрафа в 30 тысяч фунтов. Более того, судья даже признал незаурядные деловые способности Блюма и лишь запретил ему в течение пяти лет занимать посты директоров каких-либо фирм. Жулик был в восторге и заявил, что ему ничего не стоит уплатить наложенный штраф – видно, где-то были припрятаны немалые суммы. После суда Блюм немедленно отправился «отдыхать» на фешенебельный курорт в Карибском море. Вдохновленный литературными успехами г-жи Биггс, Блюм продал издательству свои мемуары, озаглавленные: «Выколачивать прибыль – это не грех». Вспоминается еще один случай помельче. В лондонских автобусах не разрешается стоять. Когда все места заняты, кондуктор загораживает вход, не пускает никого внутрь и просит выйти тех пассажиров, которые оказались на площадке.

Великое ограбление
 

В 1963 году было совершено так называемое «великое ограбление» почтового поезда. Мало-помалу разбойников переловили, хотя деньги так и не удалось полностью найти. Один из них, Рональд Биггс, бежал из тюрьмы, и полиция несколько лет искала его по всему свету. Наконец, Биггса выследили в Австралии. Полиция задержала его жену и детей, а сам бандит скрылся. Г-жа Биггс сетовала на то, что ее мужу досталась доля всего примерно в 100 тысяч фунтов, причем огромные суммы пришлось уплатить за пластическую операцию, изменившую лицо Биггса, а также за фальшивые паспорта, визы и другие документы. Сна растрогала допрашивавших ее журналистов, сказав, что ей пришлось «даже» пойти работать, чтобы дополнить «заработки» мужа. Кончилось дело просто: буржуазные журналы уплатили г-же Биггс ни много, ни мало – 30 тысяч фунтов за право печатать ее воспоминания о «деятельности» мужа, которому в случае поимки грозило 30 лет тюремного заключения. Так в дополнение к украденным 100 тысячам фунтов буржуазное общество (представленное частными владельцами журналов) предложило жене разбойника еще 30 тысяч, чтобы ей не было нужды... работать. Тем временем в английском городе Кру в бедной квартирке ютился Джек Милс, бывший паровозный машинист, который вел почтовый поезд с миллионами фунтов. Бандиты, в том числе Биггс, жестоко избили его, а когда Миле пытался защитить своего кочегара, ударили его ломом по голове. Милс был полупарализован, с трудом говорил и не мог даже поднять трясущиеся руки. Миле получил ничтожную пенсию и был забыт обществом, в том числе и прессой, – он ведь не представлял такую сенсацию, как словоохотливая жена Биггса. Возмущенные всей этой историей английские железнодорожники собирали средства в помощь Милсу, чтобы хоть как-то облегчить его участь.

Контракт
 

Это те власти, которые сдали человеку квартиру на пятом этаже и заставили арендатора подписать контракт, содержавший пункт о запрещении использовать помещение в качестве гаража или для тренировки скаковых лошадей... Власти, которые запретили девушке участвовать в соревнованиях по плаванию, так как у нее не было одной ноги, что противоречило правилу соревнований, в которых сказано, что «обе ноги должны двигаться одновременно». Или муниципальные власти, которые, заказав Генри Мору большую скульптурную группу, приказали ему не делать в ней отверстий, ибо маленькие мальчики могут засунуть в них головы и получить увечья... Или власти, которые установили на йоркширских пустошах столб с объявлением, гласившим: «Запрещается бросать камни в это объявление»... (Д, Фрост, Э. Джей, там же.) Уважение к закону в Англии таково, что все абсолютно убеждены в непогрешимости английской юридической системы. Укоренилась твердая вера, что английский суд – образец для всех народов и всех времен. Я не хочу подвергать сомнению честность английских судей, адвокатов, присяжных заседателей. Но они действуют в обществе буржуазном, на основании буржуазной законности, морали и буржуазных представлений о справедливости.

Родина Вальтера Скотта
 

Мне рассказывали о другом случае. Двое наших туристов поехали в Шотландию взглянуть на родину Вальтера Скотта. Они опоздали на три минуты: музей был закрыт. Сторож был еще на месте (он жил тут же в музее), но вежливо и спокойно ответил, что не может пустить гостей даже взглянуть на внутренность дома. Туристы объяснили, что они проделали огромный путь из России, затем через всю Англию, что у них больше никогда не будет возможности увидеть дом, где жил их любимый писатель. Сторож внимательно и с интересом слушал, сокрушенно кивал головой, сочувственно вздыхал, глубоко сожалел и, казалось, был не против того, чтобы поболтать о России. Уговоры и разговор с ним длились примерно полчаса, иными словами, туристы могли бы легко пробежаться по залам музея и уехать удовлетворенными. Но сторож думал иначе: я могу болтать в свободное время сколько угодно и с кем угодно, но я не могу нарушить инструкцию и пустить кого-либо в музей... Закон в глазах англичан есть что-то неумолимое. И, наверное, любой из них был бы потрясен до глубины души, если бы узнал о существовании народной поговорки «Закон, что дышло...» Над законом смеяться не дозволено. «Знаем ли мы твердо, что курс доллара падает или, например, что Земля круглая? Нет, из первых рук мы этого не знаем. Мы ждем, когда нам об этом скажут власти. Те самые власти, которые утверждали, что первая мировая война продлится восемь недель...

Озеро Лох-Несс
 

Палата лордов обсуждала вопрос о намечавшейся экспедиции ученых на подводных лодках в шотландском озере Лох-Несс, где, по укоренившемуся давно поверью, обитает неизвестное науке чудовище. Поднялся с места консерватор лорд Килмани и спросил, уверено ли правительство, что подводные лодки не покалечат и не ранят чудовище, если таковое будет обнаружено. (Я излагаю эти дебаты без прикрас.) Отвечал помощник министра по делам Шотландии. Участники экспедиции, заявил он, заверили полицию Шотландии, что операция подводных лодок не преследует никаких агрессивных целей. Лорд Килмани не успокоился и потребовал заверений, что чудовище не будут обижать. Он спросил, не подпадает ли чудовище под действие закона 1876 года о предотвращении жестокого обращения с животными. Помощник министра пояснил, что ученые намерены применить духовое ружье, которое стреляет маленькими стрелками, позволяющими взять на анализ небольшой кусочек ткани кожного покрова животного. Что касается закона 1876 года, то о его применении можно будет говорить лишь после изучения характера чудовища, ибо действие закона распространяется только на позвоночных животных. Не знаю, были ли на глазах у шотландских пэров слезы, но лорд Хоук возмутился: – Как бы понравилось помощнику министра, – спросил он, – если бы стрелка духового ружья вырвала кусок его собственного кожного покрова?.. Дремавший до этого виконт Сент-Дэвидс напомнил палате, что чудовище может оградить от неприятностей также закон, запрещающий владельцам всех видов транспортных средств «беспокоить и разгонять местный скот». Высокоинтеллектуальные дебаты прервал лорд Массарин, сообщив палате, что, по полученным им только что сведениям, на берег острова Малл у берегов Шотландии море выбросило неизвестное «доисторическое чудовище» и что местная общественность глубоко взволнована происшествием. Лордов успокоили заверениями, что это был просто-напросто дохлый кит. Постепенно лорды один за другим снова погружались в дремоту... С группой советских коллег я отвечал на вопросы на большом сборище в городе Хемель-Хэмстед, где находился даже мэр города. Спрашивали, как нам нравится Англия, ее обычаи и... английская вежливость. Я рассказал о происшедшем со мною инциденте. Два месяца я ждал очереди на сдачу экзамена на водительские права, и, наконец, мне сообщили, что мне надлежит прибыть в город Севеноакс в 30 километрах от Лондона. Я попал в автодорожный затор и опоздал на три минуты. Инспектор вышел ко мне и сказал: – Сэр, «ай эм вери сори», но вы опоздали, и я, к величайшему сожалению, не смогу принять экзамен. Мне очень неприятно, но закон есть закон. Он был любезен, спокоен и вежлив, но неумолим. Никакие уговоры и просьбы не действовали. Пришлось возвращаться и еще два месяца ждать очереди. Я сказал собравшимся, что у нас, вероятнее всего, инспектор накричал бы на меня, напомнил, что у него есть и другие дела, может быть, произнес бы пару нелестных замечаний по поводу моей неаккуратности, а затем все же сказал бы: – Ну ладно, садитесь за руль, поедем... Предоставляю тебе самому решать, что лучше.

Музей шотландского поэта Роберта Бёрнса
 

Кто-то зло подшутил над английским министерством финансов 1 апреля (этот день в Англии называется «День всех дураков»). Неизвестный направил туда письмо с предложениями к государственному бюджету Великобритании. Письмо он подписал: «Роберт Бернс, Аллоуэй коттедж, Эр». (Как известно, это маленький домик знаменитого шотландского поэта Роберта Бёрнса, где сейчас всемирно известный музей). Бюрократическая машина министерства сработала четко. Письмо получено – значит, надо отвечать. И вот хранитель музея в Эре получил внушительный конверт, на котором, как положено, стоял штамп: «На службе ее Величества». В письме говорилось: «Уважаемый мистер Бернс. Министр финансов просил меня поблагодарить вас за ваше письмо и сообщить, что хотя он не может сейчас комментировать ваши предложения, он будет иметь их в виду при составлении бюджета». Хранитель музея, истинный шотландец, заметил, что это могло, конечно, случиться только в Англии. «У нас в Шотландии ни один серьезный человек не поверил бы письму, подписанному: «Вильям Шекспир, Стратфорд-на-Эйвоне». Дело в том, что бюрократическая машина работает на серьезе, она должна быть бесстрастна, какое бы дело ни попало в ее крутящиеся колеса. Владелец китайского ресторана в Лондоне задумал рекламный трюк... – пустить по улицам рикш, которые доставляли бы клиентов к ресторану. Он обратился за разрешением к управлению общественным транспортом. Ему ответили, что, поскольку рикши не имеют двигателей внутреннего сгорания, управление не может заниматься этим вопросом. Владелец обратился в полицейское управление. Оттуда пришло письмо с запросом о том, с какой скоростью движутся рикши и могут ли они двигаться задом наперед (очевидно, имелась в виду их способность давать задний ход). Пришлось идти за юридическим советом к видному адвокату. Он сказал, что разрешения не потребуется, если рикши будут бесплатные. Но, покопавшись в фолиантах, он напомнил о существовании закона XVI века, гласящего, что в определенные часы в Лондоне запрещается движение «повозок, которые толкает или тянет человек», так как их шум мешает послеобеденному сну почтенных леди и джентльменов. Рикши так и не появились в Лондоне... Иногда бюрократические привычки приобретают просто комический характер.

Счет за электроэнергию
 

Случилось так, что я уезжал из Лондона и не успел оплатить счет за электроэнергию. Возвратившись в пятницу во второй половине дня, я выяснил, что в квартире нет света, холодильник разморозился и т. д. Я позвонил в управление электросети Кенсингтонского района: – Одну минуту, сэр, я сейчас проверю, – ответил молодой женский голос. Через минуту (не две и не три) девушка взяла трубку: – Очень сожалею, сэр, но боюсь, что мы были вынуждены выключить электричество за неуплату по счету. – Что же мне делать? – молил я.– Сейчас 4 часа дня, через час вы кончите работу, и я останусь без электричества субботу и воскресенье! – Ну что вы, сэр, если вы уплатите по счету в вашей районной приходной кассе управления, через полчаса мы включим ток. Запишите, пожалуйста, адрес кассы. Я надеюсь, что вы будете довольны, сэр, до свидания. Я не очень верю заверениям бюрократов. Тут же я поехал в кассу, вручил чек на нужную сумму и спросил клерка, когда, по его мнению, я получу энергию. – О, сэр, не беспокойтесь, вы получите ее немедленно. Через пятнадцать минут я был дома, и с радостью услышал урчание холодильника, и включил помрачневший было телевизор. Точность, пунктуальность, аккуратность сидят в крови англичанина. Мне кажется, он следует этим принципам не только для того, чтобы угодить клиенту, потребителю. Он как бы утверждает свое собственное достоинство; на такого человека можно положиться, так как уважение к своему и чужому времени и труду – это воспитанные у него с детства качества. К сожалению, английская вежливость и пунктуальность сочетаются с определенной долей формализма. В основе его воспитанное в каждом британце уважение к закону, правилу, инструкции. У кого-то из иностранных авторов, писавших об Англии, было приведено примерно таксе письмо чиновника: «Дорогой сэр, Помощник государственного секретаря выражает свое глубокое уважение и сожалеет, что он не может пересмотреть Ваше дело, и просит разрешить уведомить Вас, что если Вы не будете так добры покинуть эту страну в течение 24 часов, Вы будете высланы силой. Ваш покорный слуга...» Англичане, так хорошо воспринимающие и ценящие юмор, в официальных делах могут быть ужасными формалистами и буквоедами.

Грубость на улице
 

Лишь один раз я нарвался на «грубость» на улице. Я подошел к старому продавцу газет, стоявшему на Пикадилли-сэркас, то есть в самом сердце Лондона, где день и ночь кипит и бурлит жизнь, и спросил, как пройти к Уайтхоллу. Старик был вне себя, что-то кричал и ворчал, и я понял, что ничего от него не узнаю. Вероятно, не меньше миллиона людей обращались к нему с подобными вопросами, и он был не в силах отвечать. Действительно, через некоторое время я увидел фотографию в газете, на ней был тот же старик – он поставил около себя большой плакат: «Не спрашивайте меня о том, где какая улица!» Есть много других правил вежливости, которые не следует нарушать, будучи в Англии. Скажем, у нас встречаются два знакомых. Один рассказывает, что он перешел на новую работу в такое-то учреждение. Нет ничего зазорного, если знакомый спросит: – А какая у тебя теперь зарплата? – 250 рублей. – Ну что же, неплохо, у меня вот 230 рублей... Все это в порядке вещей. Но англичанин был бы шокирован. В Англии считается верхом неприличия интересоваться заработком другого человека – это одно из проявлений вмешательства в чужую жизнь. У меня закрадывалось подозрение, не есть ли это отражение нравов капиталистического общества: кто знает, из чего складываются заработки бизнесмена; какая часть доходов получена прямым, а какая – кривым путем. Возможно, так и зародилось общее правило: не спрашивать, сколько зарабатывает твой собеседник. Вежливость подразумевает любезность, в которой – надо честно признать – англичане никогда не отказывают. Если англичанин обещал сделать что-то для вас в четверг, в 3 часа 30 минут дня, то вы можете быть уверены, что дело не будет отложено на пятницу, что он сделает его не в 3 часа 45 минут, а в точно назначенное время. Мне случалось видеть искренне расстроенных и опечаленных англичан, когда они опаздывали в гости или на обед на пять минут. Извинениям не было конца.

Англичане учтивы
 

Известно, как англичане уважают общественные приличия. Это уважение к общему спокойствию, безопасности, устранение всех неприятностей и неудобств – простираются даже до некоторой скуки. Едешь в вагоне, народу битком набито, а тишина, как будто «в гробе тьмы людей», по выражению Пушкина. Англичане учтивы до чувства гуманности, то есть, учтивы настолько, насколько в этом действительно настоит надобность, но не суетливы, и особенно не нахальны, как французы. Они ответят на дельный вопрос, сообщат вам сведение, в котором нуждаетесь, укажут дорогу и т. п., но не будут довольны, если вы к ним обратитесь просто так, поговорить. Они принимают в соображение, что если одним скучно сидеть молча, то другие, напротив, любят это. Я не видел, чтобы в вагоне, на пароходе один взял, даже попросил у другого праздно лежащую около газету, дотронулся бы до чужого зонтика, трости. Все эти фамильярности с незнакомыми нетерпимы. Зато никто не запоет, не засвистит около вас, не положит ногу на вашу скамью или стул. Есть тут хорошая и дурная сторона, но кажется больше хорошей. (И. А. Гончаров. «Фрегат «Паллада».)

Пощечина жене
 

В кинофильмах загорелый, мускулистый герой-самец дает пощечину жене (возлюбленной, подруге). Она плачет и крепче прижимается к его могучей груди. Герой снисходительно говорит: «Ай эм сори, дарлинг!» («Прости, дорогая»). Это – отпущение всех грехов. ...В магазине вы купили батон хлеба и фунт масла (килограммов еще не знают в Англии) и, получив пакет, говорите: – Благодарю вас! И продавец отвечает: – Что вы, сэр, это мы должны благодарить вас... Я знаю, что эта фраза ему ничего не стоит, что он повторял ее механически много раз, но... я приду за хлебом и маслом опять к нему. Такой же разговор происходит в автобусе. Я подаю кондуктору деньги и говорю: – Билет до Оксфорд-стрит, пожалуйста. Кондуктор, беря деньги: – Спасибо. Я беру билет: – Благодарю вас. Кондуктор, отдавая сдачу: – Пожалуйста, два пенса, спасибо. Я, получив сдачу: – Спасибо. Это – не преувеличение, так происходит каждый раз. Можно говорить об автоматизме подобной вежливости, но как хорошо, если бы так было повсюду! Внутри автобуса тихо – люди разговаривают вполголоса, чтобы не раздражать шумом других пассажиров. Если в лондонском автобусе вы услышите громкие голоса, смех, выкрики, то знайте, что это иностранцы. Англичане в этих случаях морщатся и совсем замолкают. Это «шокинг»! И уж, конечно, никогда не услышишь что-нибудь вроде: «А еще в шляпе!»

Как поживаете?
 

Когда англичанин встречает другого англичанина, он спрашивает: «Как поживаете?» – и тот отвечает: «А как вы поживаете?» Когда француз при встрече спрашивает другого француза: «Как поживаете?» – тот начинает обстоятельно рассказывать о своем здоровье. На первый взгляд британская манера может показаться нелепой, но, поразмыслив, вы поймете, что она куда более разумна, нежели французская. Действительно, в первом случае никто никого не выслушивает. Но и во втором – за очень редким исключением – француз не слушает, что ему отвечают... Англичан не больше, чем французов, интересует здоровье их ближних. Но они никогда и не спрашивают, как действует ваш желудок и не докучает ли вам экзема или печень (враг № 1 всех французов), поэтому им не приходится выслушивать ответов. (П. Данинос, там же.) Магической формулой служит и выражение «Ай эм сори» (буквально: «Я сожалею»). Вы толкнули джентльмена на улице – он скажет «Ай эм сори», хотя и не виноват. Этим он как бы подтверждает, что имеет дело не с тумбой, не с фонарным столбом, а с человеком. В этом есть что-то гуманное. Фраза очень удобна. Англичанин встречает друга и говорит, что у него умерла тетка. Не задумываясь, друг говорит: – О, ай эм вери сори! («Я очень сожалею»). Мы обычно теряемся и с трудом находим подходящие выражения соболезнования: они, как правило, или излишне высокопарны, или же выглядят чем-то произнесенным мимоходом. Английское «ай эм сори» в зависимости от интонации звучит всегда искренне и к месту.

Английский язык и вежливость
 

Между английским языком и общепризнанной английской вежливостью существует тесная связь. Влияет ли специфика языка и упомянутый «андерстэйтмент» на поведение, или же англичане, будучи приучены к вежливости, выражают ее в языковых формах, судить не берусь. Многие говорили мне, что английская вежливость нечто формальное, механическое, что, употребляя стандартные выражения и фразы, они, мол, не думают об их содержании. В этом есть доля истины, но я не вижу в том ничего плохого. Есть, конечно, и трафареты. Так, здороваясь со знакомым, спрашивают: – Хау ар ю? («Как вы поживаете?») Но есть и другая фраза с тем же значением: «Хау ду ю ду?» Ее произносят в тех случаях, когда встречают человека впервые, знакомятся с ним. Никто и никогда не отвечает на эти вопросы сообщением о своем здоровье – это недопустимо. В данном случае просто употреблена шаблонная фраза, отнюдь не означающая, что человека интересует ваше самочувствие.

Возлюбивший войну
 

В романе Дж. Херси «Возлюбивший войну», где самолет героя идет на одном двигателе и должен грохнуться в море, штурман остается до конца настоящим англичанином и спокойно говорит пилоту: «Сэр, вам не кажется, что вы отклоняетесь от установленного курса?..» Особенно полезна удивительная обтекаемость английской речи в политике, в парламенте. Надо только научиться обнаруживать истинный смысл ничего не говорящей фразы. Так, например, отвечает представитель правительства на запросы депутатов парламента: «Этот вопрос изучается», – что означает: «Мы потеряли папку с этим делом»; или «Вопрос активно изучается» – «Кому-то поручено срочно найти потерянную папку»; «Это не в интересах общественности» – «Это в интересах общественности, но не в наших интересах»; «Общественное мнение еще не готово к такому шагу» – «Общественное мнение готово, но мы-то не готовы»; «Это срочная проблема, и поэтому мы создаем королевскую комиссию» – «Это ужасно, но мы надеемся, что через три года, все забудут об этом, или мы подыщем, на кого свалить вину»; «Как я говорил на прошлом заседании, это остается важной задачей, даже жизненно необходимой, но, к сожалению, сейчас нет возможности осуществить ее» – «Забудьте об этом»; «С течением времени» – «Никогда»; «В недалеком будущем» – «Никогда»; «У нас состоялся откровенный, полный и широкий обмен мнениями, и обе стороны искренне надеются встретиться снова несколько позднее» – «Мы находимся в состоянии войны»; «Мы перегруппировываем наши силы для завершающего наступления» – «Кабинет министров покидает Лондон». (Д. Фрост, Э. Джей», там же.)

Английские недоговоренности
 

«...заметил хладнокровно молодой английский радикал, причесанный ? la Jesus, молчавший все время и подтверждавший слова Маццини головой, дымом сигары и какими-то неуловимыми полифтонгами, в которых пять-шесть гласных, сплюснутых вместе, составляли одну сводную. ...– Мы любим и уважаем закон. – Не оттого ли, – заметил я, придавая добродушный вид моим словам, – все народы больше уважают Англию, чем любят англичан. – Оеуэ? – спросил радикал, а может и отвечал». (А. И. Герцен. «Былое и думы».) Все это относится и к знаменитому английскому «андерстэйтмент» – «недоговоренности», – который свойствен языку всех классов и сословий. Мы привыкли говорить прямо и откровенно, а иногда и безапелляционно, категорически. Поэтому речь англичанина кажется аморфной и неопределенной. Он не любит говорить «да» или «нет» и всегда найдет дополнительные слова, которые сгладили бы резкость суждения. Когда начальник увольняет подчиненного, он говорит (обязательно без гнева или раздражения): – Я крайне сожалею, что за последнее время выполнение вами своих обязанностей не было таким же отличным и безукоризненным, как, скажем, год назад. Я боюсь, что вам было бы трудно в нынешних условиях нести такую тяжелую нагрузку, и я искренне надеюсь, что вы найдете в другом месте гораздо лучшее применение своих способностей. Мы все глубоко сожалеем, что вы будете отныне работать не у нас... Все это молено было сказать кратко: «Вы уволены, так как работать стали отвратительно!» Живя долго в Англии, на вопрос, где находится такая-то улица, вы тоже не ответите двумя ясными словами, а невольно скажете: «Боюсь, что это и есть улица, которую вы ищете». Чего вы «боитесь», никому не известно. «В Англии умеют преуменьшить даже самую страшную катастрофу. Если француз явится к званому обеду с опозданием на час просто потому, что он перепутал день, он целый вечер будет говорить об этом невероятном происшествии. Англичанин же, если он опоздает на несколько минут потому, что обрушилась крыша его дома, скажет, что его задержало маленькое недоразумение. Это одна из тысяч форм «андерстэйтмент» (преуменьшения), столь милого сердцу британца». (П. Данинос, там же.)

Английский юмор
 

Один юморист, хорошо знающий Англию, писал, что после того, как он прожил в ней восемь лет, одна добрейшая леди сказала ему: «Вам грешно жаловаться. У вас чудесное произношение, без малейшего английского акцента». Если не считать дикторов, актеров, профессоров, говорящих профессионально четко, то англичане действительно не утруждают себя хорошей дикцией. В этих случаях, если что-то непонятно, надо вежливо сказать: «Ай бег ёр пардон», или просто «пардон». Это значит, что вы не расслышали. Правда, у англичан есть и другие формы извинения, скажем, «Ай эм сори» («виноват, простите») или «экскьюз ми» («прошу прощения»), но все это не годится, чтобы прервать собеседника и попросить повторить непонятное слово. На вас посмотрят как на неандертальца, ведь цивилизованному существу ясно, что надо сказать: «пардон»...

Рабочий и вода
 

Как-то во двор зашел рабочий, ремонтировавший тротуар на нашей улице, и что-то просил, повторяя одно и то же слово. Я не понимал, а он смотрел на меня вытаращенными от удивления глазами, как на кретина. Прошло пять минут, прежде чем мы договорились с помощью жестов, и тогда выяснилось, что он повторял вроде бы общеизвестное слово «уотер» – «вода»... За последние годы все чаще появляются фильмы с героями из народа, в частности с лондонских улиц. Такие фильмы или телеспектакли, скажу прямо, неискушенному иностранцу или человеку, знающему английский по вузовскому учебнику, не под силу. Даже после шести лет жизни в стране я ловил лишь те слова, которые проскакивали сквозь решето «кокни».

Непонятный английский язык
 

Иностранцы жалуются, что англичане говорят на своем языке непонятно, почти не открывая рта. Это так, но помочь беде невозможно. В конце концов, это язык англичан, и они говорят на нем так, как им нравится. Сами они друг друга прекрасно понимают. Особенно труден для уха приезжего «кокни» – диалект лондонского трудового народа. По преданию, на «кокни» говорят в радиусе достигаемости звука колоколов церкви Сэнт-Мэри-ле-Боу на улице Чип сайд в Сити. Практически это весь Большой Лондон. На «кокни» с вами говорят кондукторы автобусов, молочник, приносящий вам ежедневную «пинту», уборщики мусора, электрики, водопроводчики, слесари, делающие ремонт в вашей квартире, любые прохожие к востоку от Сити. Диалект своеобразен и, в частности, не признает буквы «н» (аш), так что «голова» звучит как «эд», а «рука» – «энд», но зато буква появляется там, где ей быть не положено, превращая оперу в «хоперу».

Что она «имеет в виду»?
 

Вы, конечно, понятия не имеете, что она «имеет в виду», но растягиваете рот в улыбке, согласно киваете головой, как будто все вам ясно и понятно. Действительно, как опишешь, что изобразил абстракционист! Орудуя подобными амебообразными выражениями, англичанин с легкостью необыкновенной может ораторствовать полчаса и умудриться ничего не сказать. Сколько я слышал речей, в которых не оказывалось никакого конкретного содержания или смысла. Точнее, смысл и заключался в том, чтобы не сказать ничего ясного и определенного. То, что у нас сочли бы словоблудием и пустозвонством, здесь часто возводится в достоинство и шедевр ораторского искусства. Особенно страдают этим депутаты парламента и политические краснобаи. В книге «Англии – с любовью» авторы Д. Фрост и Э. Джей иронически пишут, что кандидат в члены парламента или даже в премьер-министры, подвергаясь допросу журналистов, должен искать спасения в испытанных, шаблонных ответах. Например, в ответ на ехидный вопрос он, мол, должен уметь завести длительный, бессмысленный разговор: «...Видите ли, когда много лет назад – трудно даже вспомнить, сколько лет прошло с тех пор, – я впервые начал общественную деятельность, жена сказала мне, – то есть она еще не была моей женой. Нет, нет, это было очень, очень давно. Мы оба с ней были избраны тогда членами муниципалитета городского округа Уорплесден. Тогда, как ни странно, возник примерно такой же вопрос, что вы задали мне сейчас. Конечно, не в таком широком масштабе. Но принцип был тот же. Как вы знаете, принципы не меняются, и я с удовлетворением констатирую, что мои принципы никогда не менялись. Точно так же и у моей жены. Во всяком случае...» Так и хочется добавить за него: «В общем, вы знаете, что я имею в виду...»

Оксфордское или оксонианское произношение
 

Образцом английской речи считается оксфордское, или оксонианское произношение. При этом считается неприличной какая-либо жестикуляция – оратор не вправе помогать себе руками. Но вслушайтесь в речь оратора и, прежде всего вы спросите: «Он заика?» О нет, тогда вы ничего не поняли! Вся прелесть оксфордской манеры в том, чтобы запинаться посредине фразы и слегка как бы блеять: э-э-э... Не думайте, что оратор ищет ускользнувшее слово, что он потерял нить повествования. Ничего подобного; каждое «заикание» продумано, для него уготовано особое место во фразе, им подчеркивается значительность следующего за ним слова или остроумный намек. Это – своего рода манерничанье, обязательное для английского красноречия. Оратор говорит: – Леди и джентльмены, разрешите поблагодарить вас за приглашение выступить с этой... э-э-э... почетной, высокой (мелкая лесть) трибуны. Я только что приплыл на... э-э-э... крохотной лодочке (острит: он прибыл на океанском лайнере «Королева Елизавета») из-за Атлантического океана, чтобы вновь вступить на землю... э-э-э... старой, доброй (патриотический порыв) Англии. Вы знаете, что я имею в виду...» Запомните последнюю сакраментальную фразу «Вы знаете, что я имею в виду...» («You know, what I mean»),– вы услышите ее повсюду в Англии. Собеседник делает вид, что не может подыскать подходящее слово, а на деле просто жеманничает. Это своего рода снобизм, желание показать, что собеседник считает вас человеком своего круга, элиты. Дескать, оба вы хорошо понимаете, о чем идет речь, и нет нужды тратить лишние слова. Учтивая хозяйка дома, занимающая вас болтовней о живописи, скажет нечто вроде: – Мой друг мистер X. – художник-абстракционист. Вчера я видела его новую картину, на которой изображено в ярких красках что-то такое... э-э-э... Вы знаете, что я имею в виду...»

Комплекс превосходства англичан
 

«Комплекс превосходства» англичан, не имеющий под собой никакого основания, иностранец ощущает постоянно. Его приглашают в гости, с ним спорят, даже соглашаются, но все же обращаются как с ребенком в обществе взрослых. Снисходительно, свысока англичане глядят на всех: американцев (нувориши!), немцев, французов, русских и других. Чтобы меня не обвинили в предвзятом мнении, предоставлю слово англичанину, весьма уважаемому: «Не было в мире страны, где гак называемое преподавание истории преследовало бы другую цель, кроме как привить молодежи навыки националистического чванства и ненависти к иностранцам... Он всегда готов был утверждать, что английский ландшафт, английские полевые цветы, английские квалифицированные рабочие (когда их не сбивают с толку иностранные агитаторы), английская система верховой езды и английское мореходство, английское дворянство, английское земледелие, английская политика, доброта и мудрость английского королевского дома, красота английских женщин, их несокрушимое душевное и телесное здоровье не только не могут быть превзойдены никаким другим народом, но далее не имеют себе равных во всем мире». (Г.Уэллс, «Необходима осторожность».) Оставляю на совести писателя слова о «ненависти» к иностранцам. Мне кажется, что это отношение скорее можно назвать снисходительным, покровительственным похлопыванием по плечу ребенка-несмышленыша. «...Как может добросердечный, гордый своей страной английский народ так холодно принимать иностранцев, приезжающих знакомиться с Англией и любоваться ею? Очевидно, есть доля правды в старой и очень простенькой английской поговорке: «Здесь хорошо жить, но мне не хотелось бы приехать сюда в гости». (Д. Фрост, Э. Джей, там же.)

Снобизм в Англии
 

Судья «Кимбель писал всю evidence (показания) своей рукой. Вечером того же дня он являлся в палату лордов и произносил винные речи, как следует, с ненужными латинскими цитатами, произнесенными так, что сам Гораций не понял бы своего стиха». (Д. Фрост, Э. Джей, там же.) Это явление связано со своеобразным, говоря мягко, отношением англичан к иностранцам. Пожалуй, нигде в мире иностранцу не бывает так трудно сблизиться с «аборигенами», как в Англии. Не скажу, что к ним относятся плохо. Нет, англичане слишком воспитаны, чтобы обидеть иностранца, но он всегда остается лишь объектом любопытства, он чувствует недоверие к себе и в глазах даже умных, интеллигентных англичан всегда остается немного неполноценным существом. В Англии вам обязательно скажут: «Посмотрите, как мы смеемся сами над собой – по радио, телевидению, в фильмах и пьесах. Мы очень самокритичны...» На самом деле это одна из форм снобизма – мы, дескать, можем позволить себе смеяться над собой, от нас не убудет, все равно мы самая цивилизованная нация в мире...

Профессор с Англии
 

Когда англичане начинают изучать чужие языки, этим языкам здорово достается. Особенно жестоко они разделались с латинским языком, который изучается в английских гимназиях и университетах. Может быть, потому, что древние римляне не могут постоять за свой язык. При мне в Индию приезжал наш видный хирург, профессор, заслуженный деятель медицины, и прочитал несколько лекций. Слушали его индийские медики, получившие английское образование, и англичане. Когда профессор употреблял в лекциях латинские термины, в аудитории слышался смех. Я не мог понять, в чем дело, и, как ни совестно, заподозрил профессора в том, что он, возможно, коверкает латинские слова. Позднее я спросил присутствовавшего на лекциях англичанина, в чем дело. Тот подтвердил мои подозрения, сказав, что уж очень смешно говорил профессор по-латински. Я попросил произнести несколько слов, которые профессор якобы исказил. И тут я понял, что англичане подвергли старую добрую латынь такой экзекуции, что она стала похожа на йоркширский диалект. Они беззастенчиво произносят латинские слова по правилам английской фонетики. Так, всем известное слово «статус» звучит у них... «стэйтэс». Я был очень рад за нашего профессора и горд им.

Юг Ирана
 

Много лет назад с одним нашим дипломатом и шофером я проезжал по югу Ирана. Это был дикий, горный и пустынный край, где было невыносимо жарко. Голые скалы, желтые пески, ущелья, а у нас на исходе бензин. Вдруг меж гор мы заметили небольшой поселок. Это были разработки английской нефтяной компании. Здесь жили два инженера-англичанина и иранские рабочие. Инженеры были любезны, дали нам бензина и предложили с ними пообедать. Из нас троих английский язык знал только я, дипломат говорил по-французски; оба мы говорили по-персидски. Стараясь наладить за столом общую беседу, я спросил инженеров, не говорят ли они по-французски или по-персидски. Один из них рассмеялся и сказал: – Что вы! Зачем нам, англичанам, учить языки? Да мы к ним и не очень способны. Вот мы встретились здесь в такой глуши, далеко от городов, где-то в дикой пустыне с тремя русскими, и что же? Один из них знает английский язык! Поверьте, я объездил полсвета, и везде обязательно находился человек, говорящий по-английски. К чему же нам тратить время на языки! «Ведь общеизвестно, что весь мир говорит по-английски, и не понимать ни одного языка, кроме родного, является привилегией англичан. Даже если англичанин понимает, он не унизится до того, чтобы показать это». (П. Данинос, там же.)

Особенности английского
 

Русский легко замечает и некоторые другие особенности. Представим себе, что роман, повествование в котором ведется от первого лица, начинается так: «Я стоял у открытого окна и глядел (-ла) на качавшиеся от ветра деревья. Я накинул (-ла) пальто и вышел (-шла) в сад...» Ты мысленно по-своему представляешь себе описанную сцену: и окно, и человека, выходящего в сад. Но беда в том, что нельзя представить себе этого человека, так как вы не знаете, мужчина это или женщина. Глаголы не изменяются по родам. Вы вправе считать, что у окна стояла хрупкая женщина или дряхлый старик. Однажды я прочитал две страницы, пять, десять и... все еще не знал, от имени женщины или мужчины ведется рассказ. Только открыв книгу где-то на половине, я увидел, что «я» обнимает какую-то девушку. Но ведь это могла быть ее мать. Еще несколько страниц: «Я закурил (-ла) трубку...» Наконец-то! А впрочем, почему старухе не курить трубку? Я бывал в Бирме, где мужчины носят юбки, а женщины курят толстые сигары... Еще страница: «Я одел бутсы и выбежал (-ла) на футбольное поле...» Все ясно: герой – мужчина! Через несколько дней я прочитал в газетах, что в Бирмингеме создана... женская футбольная команда. Успокоившись на том, что их язык распространен по всему миру, англичане почти не учат иностранные языки.

Сколько пальцев у англичан?
 

С удивлением иностранец узнает, что если у людей всего мира двадцать пальцев – десять на руках и десять на ногах,– то у англичан только восемь. Они называются «fingers». Большие пальцы – это не пальцы, а «thumbs», на ногах тоже не пальцы, а «toes». Адрес на конверте англичане пишут задом наперед. Мой лондонский адрес по-нашему выглядел бы так: Англия, Лондон, Аддисон-роуд, 81, м-ру О. Орестову. Английский почтальон был бы шокирован и, конечно, пробормотал бы про себя: «О, эти иностранцы!» В Англии писать надо так: М-ру О. Орестову 81, Аддисон-роуд, Лондон, Великобритания. Зато как не восхищаться величайшим достижением английского языка, в котором ликвидировано старинное местоимение «ты»! Разве это не удобство, когда обращаешься на «вы» и к премьер-министру и к своему собственному пятилетнему сыну. Нет нужды думать о том, на какой стадии знакомства с человеком ты можешь перейти с ним на «ты». Каково было мне учить после этого бенгальский язык, где существует «ты» – грубое, интимное, потом «ты» – более вежливое и, наконец, еще «вы»...

Дамы в Индии
 

Как-то в Индии я разговаривал с двумя дамами: англичанкой и русской, бывшей замужем за англичанином и хорошо говорившей по-английски. Был вечер, мы сидели на лужайке перед домом, летала мошкара, москиты. Русская дама коснулась своего локтя и почесала его, сказав по-английски: – И кто это меня кусает? Англичанка громко засмеялась и ответила: – Только не я! Когда прошел ее припадок смеха, она объяснила мне: – Моя подруга хорошо знает английский, но обязательно сделает эту фатальную ошибку. Если кусает какая-нибудь тварь, англичане говорят: «Что меня кусает?», а на вопрос «Кто меня кусает?» можно ответить только так, как шутя ответила я, – это относится к людям.

Компании англичан
 

Я сидел в чужой гостиной в небольшой компании англичан. В разгар беседы сидевшая рядом интересная англичанка вдруг воскликнула: – Мистер Орестов, не тяните меня за ногу! Я ошалел, смутился и даже виновато взглянул на руки: одна держала сигарету, другая лежала на колене – моем собственном. Откуда я мог тогда знать, что «тянуть за ногу» – значит в английском языке «разыгрывать», «дурачить», «мистифицировать» и еще кое-что, не имеющее никакого отношения к ногам. – А знакомый джентльмен во время спора упрекнул меня: – Не бейте, пожалуйста, вокруг куста! Поскольку в комнате, где шла беседа, естественно, не могло быть кустов, я понял, что опять поскользнулся на льду английского языка. Оказалось, что это значит: «Не ходите вокруг да около», или, проще, «говорите прямо».

Изучение английского языка
 

Если вы изучаете английский из-за того, что намереваетесь путешествовать по Англии и хотите, чтобы вас понимали там, не старайтесь говорить по-английски слишком правильно, потому что в этом случае вас никто не поймет... Поэтому первое, что вы должны сделать, – это говорить с сильным иностранным акцентом и говорить на ломаном английском языке: то есть на английском языке без соблюдения правил грамматики. Тогда всякий англичанин, с которым вы заговорите, сразу поймет, что вы иностранец, и попытается понять вас и проявит готовность оказать вам помощь. Он не будет ждать от вас формул вежливости и сложных грамматических конструкций. Он проявит к вам интерес, потому что вы иностранец, и будет доволен своей догадливостью, если сможет понять вас и объяснить вам то, что вам нужно. (Б. Шоу. «Устная, или грустная, английская речь».)

Английские идиомы и языковые чудачества
 

Нравятся мне и английские идиомы и языковые чудачества, столь характерные вообще для англичан. Чего стоит выражение: «он держал свое собственное», что означает: «он стоял на своем», «не сдавал позиций». А вдумаешься в буквальный дословный перевод, и кажется, что в фразе отразилась мораль классической страны капитализма – Англии: заполучил правдой или неправдой что-то «свое», «собственное», так и держи его покрепче, не упускай. И, конечно, когда приезжаешь в Англию, сразу же обнаруживаешь, что языка-то ты не знаешь; ни ты не понимаешь, ни тебя не понимают. «Я ежедневно ездил до станции Ледбрук Гров. Проходит кондуктор, и я говорю «Ледбрук Грэв» – «...э? Ледбхук Гхэв!»?? Э? «Хевхув Хов!» – «Аа, «Хевхув Хов!» – радуется кондуктор и дает мне билет до Ледбрук Грова. В жизни этого не пойму!» (Карел Чапек «Английские письма».)

Английский язык
 

Я люблю английский язык. Чем дольше я учу его и пользуюсь им, тем меньше, как мне кажется, я его знаю. Я прочитал сотни английских книг, годами жил среди англичан, перевел книг шесть-семь на русский язык, выступал с лекциями по всей Англии, а затем подошел к знакомому английскому журналисту и в отчаянии спросил: – Слушай, как же все-таки произносится слово: «директор» или «дайректор»? Журналист раскрыл рот, чтобы ответить, затем закрыл его, так как не нашел ответа. Попробовал шепотом произнести сначала так, потом иначе, покачал головой и сказал: – А как тебе больше нравится? Понимаешь, по-английски можно произносить его и так и этак – ошибки не будет. Мне нравится лаконичность английского языка, его выразительность, гибкость. Слова, как правило, недлинные, легко запоминающиеся. Нравится мне слушать английских дикторов радио или телевидения с их чистым, ясным произношением. И всегда пугаешься, когда к микрофону подходят американцы. Боже мой, что же они сделали с чудесным английским языком! Не случайно в некоторых странах, в частности в Италии, теперь печатают американские романы с припиской: «Перевод с американского».