Хиппи и битники
 

Одежда, внешность, повадки «хиппи» и «битников» стали модой, миновали границы и водные пространства, стали чем-то обязательным для молодого человека, считающего себя «современным», «модерн». Уже забыты первоначальные истоки общественного протеста, его смысл, осталась только оболочка, подражание, заимствование. Как писала Эльза Триоле, молодые стали «конформистами даже в своем антиконформизме», и добавляла: «У молодых существует своя международная мода, они еще больше, чем взрослые, похожи в этом отношении на баранов...» (Э. Триоле. «Душа».) Они обвиняли старших в однообразии, почитании традиций и обычаев, бросили им вызов, а на самом деле оказались такими «традиционистами», что теперь молодой человек стал пленником моды и не мыслит себя без узких джинсов или рубашки с рюшками. Так был распят протест. И только по-настоящему сознательная молодежь, всерьез воспринимавшая протест против буржуазного образа жизни, ищет других путей борьбы, меньше всего думая о внешних атрибутах движения. С интересом я читал заявление о приеме в комсомол 16-летней Продавщицы магазина по имени Джейн: «Моя мать против коммунизма. Но мой покойный отец придерживался социалистических идей. Я не знаю, почему меня заинтересовали теория и практика коммунизма. Меня никто на это не толкал. Но я убеждена, что это непреходящее явление в моей жизни, что коммунизм для меня воплощает все идеи для той Англии, в которой все будут жить счастливо».

Лондонские танцклубы
 

Из любопытства я направился в один из лондонских танцклубов, где собирается молодежь. Выступал психеделический ансамбль. Исполнялась «Психопатическая рапсодия», гремела музыка – не звучала, а именно гремела. Установленный в кинобудке прожектор освещал сцену и стены зала разноцветными лучами, создавая условно-абстрактные пятна и узоры. Другой прожектор быстрыми вспышками, чередуя цвета, освещал то артистов, то публику. Световые узоры прыгали и дергались, раздражая глаза (так оно и задумано). Саксофонист превращался в алого мясника, затем в голубого утопленника или покрывался мраморным узором, словно пасхальное яйцо. А барабаны, гитары, бубны, саксофоны бесновались и негодовали. И только когда сидевшая слева от меня девушка в мини-юбке издала слабый писк, а у соседки справа начала дергаться правая рука и левая нога, я потихонечку вышел из зала. Начинался новый музыкальный номер – «Психические ромашки»...

Психеделическая музыка
 

Кстати, о психеделической музыке. По словам ее творцов, она должна вызывать у публики галлюцинации, подобные тем, что порождает популярный на Западе наркотик ЛСД, Чтобы добиться этого, музыку сопровождают «гипнотизирующие» световые эффекты. Английский психеделический музыкант Бобин говорит: – Большинство молодежи еще не поняло, в чем дело. Но некоторые во время концерта теряют ощущение времени. У других появляются перед глазами светящиеся круги и звезды, знаете, как это случается, если вы закроете глаза и нажмете на них пальцами. Но лучше такие галлюцинации, чем от действия наркотиков. Не правда ли?..

Модная английская одежда
 

Магазины небольшие, но каждый имеет оборот не меньше миллиона фунтов в год. «Бум» начался в 1965 году, когда из Глазго приехал 20-летний Джон Стефен, решивший попытать счастья в Лондоне, торгуя модной одеждой в «итальянском стиле». У него было 30 фунтов и два помощника. Сейчас он ворочает миллионами и ежегодно получает из США заказы на 1 миллион фунтов. У Стефена девять магазинов на Карнэби-стрит, шестиэтажный административный корпус и свои швейные фабрики. США, Франция, Латинская Америка, ФРГ копируют моды Карнэби-стрит, торгуют с ней, словно с самостоятельным государством. Туристы валят сюда валом. Они только что «сделали», как принято говорить у американских туристов, Вестминстерское аббатство, сфотографировали околачивающихся у фонтанов Трафальгарской площади «хиппи» и потребовали, чтобы гид вез их на Карнэби-стрит. Здесь за пять минут вам подготовят номер газеты, через первую полосу которой будет напечатана крупным шрифтом шапка с вашим именем: «Мистер (имярек) обедал сегодня в Букингемском дворце», или «Мисс (имярек) заняла первое место на мировом конкурсе красавиц» и т. п. Это один из сувениров знаменитой улицы. Здесь вы можете купить пластинки с психеделической музыкой, якобы вызывающей галлюцинации. А один бизнесмен обратился в лондонский муниципалитет с просьбой разрешить ему купить камни, которыми вымощена Карнэби-стрит. Он хотел пустить их в продажу в качестве сувениров для американцев.

Модная современная молодежь
 

Есть в лондонском районе Челси улица Кингсроуд. К вечеру сюда сходятся и съезжаются самые модные представители «современной» молодежи. Для нее созданы специальные кафе и бары вроде «Доллс энд гайс» и других; молодежь гуляет толпами в экзотических нарядах. И сюда же стекаются туристы – взглянуть на новую «достопримечательность» Лондона. Приглядитесь внимательно: эти парни в джинсах и нарочито неряшливых свитерах почему-то приезжают сюда на гоночных автомашинах «Астон-Мартин», «Ягуар», стоящих целые состояния. Молодежи отдана на откуп лондонская улица Карнэби-стрит, где даже запретили движение транспорта, чтобы она оставалась приманкой для туристов. На ней всегда толпы молодых людей, из магазинов несутся потоки бешеной поп-музыки – это посетители крутят новейшие пластинки. В каждом доме – витрина магазина модной одежды для молодежи. Не пытайтесь купить здесь нормальные брюки или костюм – эта улица не для вас. Брюки здесь узкие, как трико, с бахромой внизу; рубашки потрясающих цветов, с рюшками, оборками, жабо.

Сын Элизабет Тэйлор
 

А вот история 19-летнего Майкла, сына знаменитой киноактрисы Элизабет Тэйлор. Она и ее муж, не менее знаменитый Ричард Бэртон,– миллионеры. Известностью пользуется коллекция бриллиантов, которые муж надарил Тэйлор и которые хранятся в банковских сейфах. Лишь изредка Элизабет надевает их на премьеры, когда ее окружают дюжие охранники. К свадьбе сына она купила ему за 30 тысяч фунтов шикарный особняк в Лондоне. Майкл, однако, ударился в «хиппи», бросил дом, а затем с женой и бэби-дочкой отрекся от общества. «Мне не нравятся бриллианты и тому подобное, – заявил он, – я всегда восставал против, этого, я не хочу ничего подобного. Я не беру у матери денег, а у меня самого их очень мало». Майкл удалился в горы Уэльса, где сколотил со своими друзьями «коммуну», поселившуюся в заброшенной ферме с тремя гектарами земли. Майкл ходит в рваном свитере, джинсах и грязных сапогах. «Коммуна» копается в земле, доит коз и понемногу голодает. Жена Майкла уже разочарована в этой сельской идиллии – еще бы, у нее ребенок. Но надо сказать, что в коммуне есть... цветной телевизор, а в сарае стоит стереофоническая радиола. Это подарки мамы Майкла, от которых не отказались... Мама тем временем декорирует потихоньку лондонский особняк в надежде, что блажь пройдет и сын вернется к цивилизации и... ненавистным бриллиантам. Наряду с движением настоящего протеста молодежи, носящего прогрессивный характер, зародилась и своеобразная мода в одежде, которая начала распространяться по всему буржуазному миру. Пальма первенства, бесспорно, принадлежит Англии. Надо сказать, что правящие круги умело вносили раскол в движение молодежи, стараясь отвлечь ее от политического протеста и рекламируя самые уродливые внешние формы движения. Они делают все, чтобы превратить «хиппи» и все связанное с ними в туристский аттракцион.

Улица Пикадилли
 

Выше я рассказывал об Ассоциации скваттеров, пытающейся помочь бездомным людям. Сейчас расскажу, как можно опошлить любую честную идею. Это сделали левоавантюристические элементы молодежного «бунта», бездельники, примазавшиеся к движению протеста. В течение нескольких дней внимание жителей Лондона привлекал дом № 144 по улице Пикадилли, большой старинный особняк с колоннами, около Букингемского дворца. Из окон его выглядывали лохматые, нечесаные головы, на перилах балконов, болтая ногами над головами прохожих, сидели десятки парней и девушек в неописуемо грязных одеяниях. Поскольку особняк давно пустовал, лондонские «хиппи» захватили его, поселились и отказались уходить. Над зданием повесили плакат «Лондонская уличная коммуна», а под ним другой со словами: «Собственность – это воровство». Сначала «жильцов» дома было около сотни, но через пару дней их число достигло полтысячи. Здание оказалось в руках анархистов и явно деклассированных элементов. Они принялись за изготовление «оружия» в виде обрезков металлических труб и тяжелых пластмассовых шаров, которые время от времени метали в прохожих. Для собственной охраны анархисты пригласили «ангелов ада» – хулиганов в кожаных тужурках с изображенными на них черепом и костями, готовых вмешаться в любое побоище. Появились наркотики, алкоголь, стены комнат покрылись непристойными надписями. Конец эпопеи на Пикадилли можно было предугадать. На рассвете сотни полицейских ринулись к дому № 144. С крыш в них полетели камни, куски балюстрады, тяжелые метательные шары. Силы оказались неравными, и вскоре полицейские уже выносили сопротивлявшихся анархистов и бросали их в черный фургон с решетками. Своей выходкой анархиствующая молодежь принесла большой вред. Многие английские обыватели поставили знак равенства между ними и честной молодежью из «скваттеров», которая действительно боролась против социального зла.

Легализация марихуаны и наркотиков
 

Участие анархистских, троцкистских, маоистских и им подобных групп ведет к тому, что молодежное движение протеста иногда принимает уродливые формы и вызывает возмущение английской общественности. Именно эти элементы, «побывав» на Гровнор-сквер вместе с остальной молодежью, становились участниками сионистских и антисоветских выступлений, которые инспирировали правящие круги. Под влиянием этих блуждающих во тьме, а часто провокационных элементов появлялись группы молодежи, протест которых сводился к разврату или неумеренному употреблению наркотиков. В Гайд-парке я наблюдал массовый митинг молодежи. Юноши и девушки в ослепительно ярких одеяниях, с бубенцами на шее, босые и лохматые, собрались сюда, чтобы... требовать легализации наркотиков, в частности марихуаны. Или же молодежный протест превращался в забаву, причуду буржуазных детишек.

Расизм, анархисты
 

Молодая эстрадная певица Дасти Спрингфилд отказалась петь в Южной Африке в зале, в который не пустили африканцев, и была выслана расистами. «Биттлы» отказались петь на юге США, узнав, что в зал не пустили негров. Но не все таковы. Во время той же демонстрации на Гровнор-сквер я видел группы молодых анархистов под черно-красными флагами. Своими дикими нарядами они выделялись даже среди огромной толпы «длинноволосых», напоминая то ли цыганский табор, то ли опереточную труппу. Как всегда бывало в истории, анархисты кричали громче других, но, когда началось столкновение с полицией, их колонна каким-то образом оказалась в ближайшем тихом переулке, далеко от закипевшей битвы. Зато именно их особенно охотно фотографировали репортеры буржуазных газет.

Здание американского посольства в Лондоне
 

Я был на лондонском Гровнор-сквер, где находится здание американского посольства, когда там проходила массовая демонстрация солидарности с народом Вьетнама. Площадь заполнили тысячи и тысячи молодых людей – большинство из них составляли все те же, кого привыкли именовать «хиппи». Они прорвали цепи полицейских, падали под ударами дубинок, сражались палками и кулаками; они сутками – день и ночь – несли вахту у посольства около транспарантов с лозунгом «Руки прочь от Вьетнама!». Это был совершенно сознательный протест против несправедливости. Да разве только в Англии проходили подобные выступления молодежи! Значит, дело не в длинных волосах и грязной одежде. Значит, среди массы протестующей молодежи есть немало вполне сознательных людей, поднявшихся на борьбу с преступлениями буржуазного общества.

Олдермастонские походы в защиту мира.
 

Инстинктивный протест молодежи против затхлой атмосферы капитализма неизбежно принимает и политическую окраску. Я не раз весною выезжал за пределы Лондона, чтобы взглянуть на известные Олдермастонские походы в защиту мира. И что же? В колоннах, протянувшихся на несколько километров, основную массу составляли длинноволосые юноши и пестро одетые девушки, по виду «битники» и «хиппи». Как всегда, неряшливые и нечесаные, они не знали усталости, шагая день за днем в знак протеста против гонки ядерного вооружения. Их никто не заставлял этого делать, они шли добровольно, защищая дело, которое считали правым.

Битники, хиппи, длинноволосые, молодежные коммуны
 

А на улицах появлялись «битники», «хиппи» и иже с ними. Длинноволосые, с бородками а ля Христос, в рваной одежде, в джинсах с заплатами; девушки в пестрых по-цыгански одеяниях, длинных до полу «макси-платьях», с пестрыми бусами и украшениями. Эти ребята заявляли, что они «ушли из общества», которому, дескать, ничем не обязаны и от которого они ничего не требуют. Кое-кто селился в полуразрушенных заброшенных зданиях; некоторые даже в пещерах. Иногда устраивались «коммуны», где все было общим, где никто не признавал брачных обязательств. Таково «Племя священного гриба» – группа отрешившихся от общества молодых мужчин и женщин с детьми в лондонском районе Ноттинг-хилл-гэйт. Они мечтают переселиться в южноамериканские Анды, чтобы найти «духовное просветление» в остатках древней цивилизации ацтеков. «Грибы» увлекаются телепатией и презирают материальные блага современного общества. Эти люди не работали. Как и на что они жили, сказать трудно. Но надо сразу оговориться, что в своей массе это были дети обеспеченных родителей, мелкой буржуазии, интеллигенции. Рабочая молодежь не участвовала в движении, так как ее куда больше волновали проблемы экономические, то есть вопрос о том, как получить работу. Им не было нужды протестовать против образа жизни своих родителей, которые, как и они сами, боролись за существование, за право на труд. Им незачем было селиться в трущобах, отказываться демонстративно от удобств, ибо и в родном доме их не было. Рабочая молодежь лишь кое-когда подражала внешнему облику и одежде «протестантов», которые стали всеобщей модой.

Настроения учащейся молодежи
 

Настроения учащейся молодежи нашли выражение в нашумевшем кинофильме «Если бы...», поставленном молодым английским режиссером. В нем показаны нравы закрытой привилегированной школы-интерната, с ее средневековыми традициями, поркой, издевательством старших над младшими, в общем, нравы, напоминающие бурсу Помяловского. Ребята поднимают «мятеж». Их настоящий протест постепенно переходит в фильме в мечту о том, что «Если бы...», в воображаемое вооруженное восстание против начальства, власти, против скуки, рутины, тупости и никчемности школьных порядков. И вот ребята уже сидят за пулеметами на крыше, а под пулями внизу падают и бегут в страхе учителя, попечители, попы, приехавшие на школьный выпуск родители, буржуа, отставные полковники, власть предержащие... «О, если бы...»! Характерны последние кадры фильма: архиепископ, офицер, степенные буржуа открывают ответный огонь. Лица этих господ уже не испуганные, они дышат ненавистью к тем, кто посмел нарушить их общественный уклад. «Каждый год я ждал революции или какого-нибудь ужасного взрыва: казалось просто немыслимым, что мы можем вечно вот так путаться и топтаться на месте. Но ничего не случалось. За исключением, конечно, обычных для нас явлений – нищеты, преступлений, пьянства, к чему все уже привыкли. И никогда ничего не случается. Просто удивительно, если принять во внимание все обстоятельства, до чего мы мирно и гладко существуем...» (Б. Шоу. «Дом, где разбиваются сердца».)

Жизнь молодежи в Англии
 

С недавних пор молодые англичане начали задумываться: а хороша ли та жизнь, которую им уготовило старшее поколение? А правильно ли, что все идет по раз и навсегда установленному образцу? А если этот образец хорош, то почему же старшие поколения довели общество, в котором мы живем, до такого безобразного состояния? Если все кругом так плохо и несправедливо, почему должны мы следовать примеру старших, не лучше ли отказаться от навязанного нам образа жизни? Так были поставлены под сомнение принципы английской общественной системы образования и воспитания. «Эта прочность сил и страстная привычка работы – тайна английского организма, воспитания, климата. Англичанин учится медленно, мало и поздно, с ранних лет пьет порт и шери, объедается и приобретает каменное здоровье; не делая школьной гимнастики – немецких Turner-?bungen, он скачет верхом через плетни и загородки, правит всякой лошадью, гребет во всякой лодке и умеет в кулачном бою поставить самый разноцветный фонарь. При этом жизнь введена в наезженную колею и правильно идет от известного рождения известными аллеями к известным похоронам; страсти слабо ее волнуют». (А. И. Герцен. «Былое и думы».) «Именно эти феодальные пережитки, до сих пор проникающие во все области общественной жизни Англии и придающие ее литературе, нравам и понятиям тот специфический тон показного благородства, который так озадачивает и раздражает американцев, были основной причиной того, что наш герой, вместо того чтобы, подобно молодому американцу, молодому иудею или молодому дикарю, бурно наслаждаться своей юностью, продвигался по ней осторожно, так сказать, задом наперед, стараясь уверить самого себя и весь окружающий мир, будто ее вовсе нет, а если б ока и была, это не имело бы ровно никакого значения». (Г. Уэллс. «Необходима осторожность».) Против рутины, против размеренного, мещански-благополучного течения жизни, против добропорядочной респектабельности, против застоя и однообразия вспыхнул так называемый «бунт» молодежи. Не обходилось и без анекдотических его проявлений. Двадцать мальчиков из школы в городе Тивертон (графство Девон) выпороли за то, что они смотрели фильм «Леди Эл» с участием Софи Лорен. Артистка написала в газету: «Я была очень расстроена, когда услышала, что бедных мальчиков выпороли за то, что они посмотрели мой фильм. Как говорят ваши английские учителя: мне было больнее, чем им». И, словно в отместку, лондонские учащиеся украли из музея восковых фигур мадам Тюссо голову премьер-министра. «Хорошо, – писали газеты, – что у премьер-министра оказалась запасная голова. Фигуру быстро отремонтировали».

Экзамены в английской школе
 

В английской школе, как правило, все экзамены – письменные. Устные экзамены не поощряются. Как в ходе учебы, так и после окончания года или школы вообще по всем предметам даются вопросы, на которые учащиеся должны дать письменные ответы. При сдаче экзаменов на аттестат зрелости – или сертификат «А» – листы с ответами запечатывают и отсылают зачастую в другой город, где их проверяют учителя местных школ, которые не знают имен экзаменующихся. Английские педагоги энергично защищают этот метод. – При письменном экзамене, – говорили они мне, – гарантируется объективность оценки. Если вы спрашиваете ученика лицом к лицу, учитель может оказаться пристрастным; может быть, ему нравится ученик; он может дать ему наводящие вопросы; возможно, он отвечал хорошо в течение года, и педагог старается «вытянуть» его на хорошую оценку. Всего этого надо избегать, нельзя, чтобы учитель руководствовался личными впечатлениями или симпатиями. При поступлении в университеты Оксфорда и Кембриджа требуется вступительный экзамен. В другие университеты прием проходит по конкурсу аттестатов. Абитуриенты посылают свои аттестаты (оценки ставятся по 100-балльной системе), и университет механически отбирает нужное ему число учащихся с наиболее высокими баллами. С абитуриентами даже не встречаются, их просто уведомляют, приняты они или нет.

Роллс-ройс
 

О том, как воспитано у английских детей уважение к «высшему свету» и стремление пробиться «наверх», можно судить по такому случаю, описанному в газетах. Школьнице Дороти Гассел исполнилось 16 лет. Она хотела отпраздновать свой день рождения. Ей не нужно было ни нового платья, ни книги, ни модных туфель, она мечтала проехаться по городу в роскошном автомобиле «Роллс-ройс». Отец Дороти – мелкий чиновник, и автомашины, тем более «Роллс-ройс», у него не было. Девочка целый год откладывала шиллинги из денег на завтраки и собрала один фунт стерлингов. Ее подруги дали ей из своих сбережений в виде подарка еще один фунт. И вот за два фунта Дороти наняла черный блестящий огромный «Роллс-ройс» с шофером, который должен был отвезти ее из школы, через весь город Ашфорд, домой. Подруги хотели открыть дверь машины, но Дороти прикрикнула: – Нет, это должен сделать шофер! Шофер открыл дверь, Дороти и еще две девочки уселись, а через 15 минут поездка закончилась, машина уехала. Дороти воскликнула: – Какая роскошь! Стоило для этого копить деньги. Когда я вырасту, у меня будет своя шикарная машина! Иллюзия богатства оказалась для Дороти и похожих на нее девочек важнее всякой мечты о профессии, работе и т. п. Как правило, при опросах школьниц, кем бы они хотели быть, подавляющее большинство отвечает: манекенщицей, стюардессой на самолете, секретарем-машинисткой в богатой фирме... и все, этим воображение девочек исчерпывается.

Правящий класс
 

«...Наш правящий класс, который, как правило, попадает в конвейер подготовительной школы, закрытой школы и университета, остается настолько невежественным, насколько это вообще возможно для цивилизованного класса, и сохраняет такое глубокое презрение ко всем интеллектуальным, художественным и научным занятиям, какое возможно только при глубочайшей неграмотности». (Б. Шоу. «Политический справочник для всех».) В закрытых привилегированных и дорогостоящих школах сами дети цепляются за традиции. Они знают, что окончание такой школы открывает им дорогу в «свет», или «высший свет». В некоторых из этих школ дети ходят в цилиндрах, в других – в соломенных шляпах «канотье»; во всех – особые галстуки, которые они надевают затем всю жизнь в торжественных случаях. В одной из этих школ провели опрос, не хотят ли учащиеся отказаться от цилиндров и другой архаичной чепухи. И что же? Подавляющее большинство учеников отвергло предложение о каких-либо реформах и высказалось за сохранение старинных обычаев. Им нравится быть привилегированной, избранной элитой общества.

Педагогическая работа в Англии
 

Я с интересом замечал, что на педагогическую работу в Англии охотно идут мужчины, которые и составляют основную массу учителей. Педагогам предоставлена значительная самостоятельность. В Англии есть очень много энтузиастов, талантливых, ищущих педагогов, но большей частью это относится к открытым государственным школам. В частных интернатах, церковных школах царит традиция, рутина. Детей бьют по рукам тростниковой палкой; старшеклассники имеют право подвергать физическим наказаниям младших. Здесь цель не образование, а воспитание «джентльмена», способного командовать другими.

Деление учащихся на потоки
 

Профессор университета в Глазго К. Ричмонд пишет, что в результате деления учащихся на потоки так называемые малоспособные дети учатся все хуже и хуже, так как у них нет никакой надежды на будущее. Поскольку это в основном дети из семей, не пользующихся никакими привилегиями, ясно, что система потоков отражает классовые различия. – Если ребенок начнет заниматься прилежнее, может ли он перейти в более высокий поток? – спрашивал я. И педагоги смущенно говорили: – В принципе может. Практически этого почти никогда не бывает. Это понятно: попав в нижний поток, ученик сначала переживает горечь разочарования, а затем у него опускаются руки и пропадает желание добиваться успеха. Есть в этой системе что-то фаталистическое и антигуманное. Таковы свидетельства ярко выраженного классового характера английской школьной системы. Но хочется сказать несколько слов и о других чертах жизни английской школы.

Английские школы
 

Мне не раз доводилось бывать в английских школах, беседовать с директорами и директрисами, учителями, учащимися. Почти повсюду существует система потоков. Например, в школе есть пять параллельных четвертых классов. Не потому, что слишком много учащихся. Детей делят по «способностям». Класс «А» – это самые «талантливые» дети, класс «Б» – весьма способные, «В» – способные, «Г» – менее способные и т. д. Поговорите с английскими педагогами; они будут упорно защищать эту систему. Они говорили мне: – В классе «А» мы можем идти значительно быстрее, усложнять, углублять программу, выходить за ее рамки. Зачем же тормозить способных учеников, зачем заставлять их топтаться на месте в ожидании, пока поймут пройденное менее способные дети? И педагогу значительно легче руководить классом, состоящим из учеников примерно с одинаковым уровнем развития. Возможно, что педагогам и легче, это верно. Но каково детям? Если ребенка определили в класс «Д», он понимает, что его считают неспособным, никчемным, человеком «третьего сорта». Корреспондент «Санди таймс» беседовал с выпускниками одной из лондонских школ, учившимися в самом отсталом потоке. Один выпускник пошел работать подмастерьем в мебельную мастерскую, девочка – ученицей парикмахера. Говоря о годах учебы и психологической травме, которую переживают дети, объявленные «неспособными», одна из девочек, Маргарет, сказала: «Мы чувствовали себя, как в западне. Мы подвергались дискриминации, и к нам относились совсем не так, как к ученикам высшего по тока».

Английская система образования
 

Живут, скажем, три мальчика: Том, Дик и Боб. Отец Тома адвокат, он нанял репетитора, который натаскивал мальчика к предстоящим экзаменам. Отец не стеснялся в расходах. Дик учится в закрытом частном интернате, обитатели которого тоже проходят тщательную подготовку к «одиннадцать плюс» под руководством опытных педагогов. Папа Дика вносит солидную плату за учение сынка. Боб – сын рабочего, он учится в государственной школе, в классе, где, кроме него, еще 40 учеников. Вечера он проводит на улице, помочь в занятиях некому. Три мальчика идут на экзамен. Том и Дик угадывают букву «д», выполняют нужные тесты, и их принимают в гимназию, которая открывает путь в университет. Боб не угадал таинственную букву, и педагоги выносят приговор: у него низкий уровень развития, и ему надлежит идти в обычную среднюю школу, из которой в университет не принимают. Таким образом, в возрасте 11 лет определена бесповоротно судьба трех мальчиков. Так, например, говорит – осторожно и смягчая выражения – директриса гимназии в г. Экзетер: «...Попасть в гимназию очень трудно – надо выдержать суровую конкуренцию. Детям из рабочего класса, увы, это очень трудно, так как обстановка в их семьях не способствует подготовке к гимназии». Кое-кто из английских педагогов отстаивает эту систему, но большинство все же сходятся на том, что цель ее – отсеять детей рабочего класса, чтобы они не просачивались слишком часто в аудитории университетов... «...Это были мальчики и девочки, которые провалились на экзаменах «одиннадцать плюс» и не могли поступить в гимназию. Может быть, они смогли бы еще раз попытать счастья в тринадцать или четырнадцать лет, но им уже этого больше не хотелось... До экзамена у наиболее грамотных из них были какие-то надежды на будущее. Когда они провалились, они потеряли интерес к учению, а их родители в большинстве случаев тоже потеряли всякий интерес к образованию своих детей...» (М. Диккенс. «Сердце Лондона».) Отсеивание продолжается и в процессе обучения в средних школах и гимназиях.

Специальный экзамен, психологические тесты
 

Когда ребенок достигает 11-летнего возраста или, по нашим стандартам, кончает начальную школу, он должен пройти специальный экзамен, который якобы определяет его способности и дальнейший академический путь. Экзамен состоит из психологических и педологических тестов, которые должны выявить не столько знания, сколько уровень умственного развития и смекалку ребенка. Скажем, задаются такие вопросы: сажа черная, а снег? Собака лает, а коза? Или дается девять букв: о, д, т, ч, п, ш, с, в, д, – а затем ставится вопрос: какой должна быть следующая буква? Попробуйте, догадайтесь! А ведь это очень просто – буквы означают: один, два, три, четыре и т. д., а последняя буква – «д» – «десять». Или задание: нарисовать круг внутри квадрата. Ребенок ошибается, рисует квадрат внутри круга, значит, он неспособный. Может быть, от этих тестов и не было бы особого вреда. Может быть, они даже дали бы какую-то пищу для психологических наблюдений. Но, к сожалению, они имеют важное социальное значение. Тесты определяют так называемый «психологический возраст» ребенка, то есть его способность отвечать на вопросы, рассчитанные на определенный возраст. Затем берется отношение «психологического возраста» к фактическому возрасту ребенка и все это умножается на сто. Если восьмилетний мальчик ответил на вопросы, предназначенные для 12-летнего, то отношение составит 3:2 и общая оценка будет равна 150. Это отличный результат. Если ответы точно соответствуют фактическому возрасту ребенка, он получает средний балл – 100.

Английские дети
 

Я слушал, как в парламенте депутат рассказывал, что в Англии 1 миллион детей живет крайне бедно. Около 300 тысяч детей живет на грани нищеты. Среди этих детей, по словам профессора социологии Бирмингэмского университета г-жи Г. Вильсон, в четыре раза выше смертность, распространены болезни. По словам профессора, когда таких детей приводят в детские сады, «воспитательницам приходится учить их играть», так как они никогда не видели игрушек. Председатель Общества распространения знаний о правильном питании д-р Барнет заявлял, что десять процентов населения Англии недоедает и что «мы тратим больше средств на изучение вопросов питания наших собачек и кошечек, чем живых людей». Общество ставит на пути ребенка из рабочего класса искусственные барьеры, чтобы он не больно шустро шагал по жизни. Одним из таких барьеров является экзамен «одиннадцать плюс». О нем упоминалось в нашей периодической литературе, но, тем не менее, я все же скажу несколько слов.

Профессия миссис Уоррен
 

С самого детства я живу в Англии, в школе или в колледже, или у людей, которым платят за то, чтобы они обо мне заботились. Я всю свою жизнь прожила среди чужих; моя мать жила то в Брюсселе, то в Вене и ни разу не позволила мне приехать к ней. Я вижу ее только тогда, когда она приезжает на несколько дней в Англию. Я не жалуюсь. Ко мне относились хорошо, все это было очень приятно, и денег было всегда много, а с ними легче живется. Но не воображайте, что я что-нибудь знаю о моей матери... (Б. Шоу. «Профессия миссис Уоррен».) Рабочие семьи, естественно, не могут позволить себе такой роскоши. Ясно, что их дети не получают той подготовки, какую дают школы-интернаты для вступления подростка в жизнь буржуазной Англии. Поэтому ребенок из рабочей семьи чаще всего бросает школу в возрасте пятнадцати лет, идет работать или пополняет армию безработных.

Воспитание детей
 

Меня так злили вопросы во время моих лекций, с которыми я выступал перед молодежью. – А правда ли, что в России государство полностью контролирует воспитание детей и родителям в него не разрешают вмешиваться? Приходилось терпеливо объяснять, что если где-нибудь родители полностью и передают воспитание детей в чужие руки – то есть в руки государства, частных учителей, монахов и попов, – то это именно в Англии. Многолетнее обучение и жизнь в интернатах ведут к искусственному нивелированию детей, воспитанию у них единообразных привычек, представлений, манер и принципов, которые нужны капиталистическому обществу. Родителям преподносят совершенно готовый фабрикат – дитя буржуазного строя. «Французы производят детей на свет, чтобы те росли у них на глазах. Англичане же, стоит ребенку родиться, тут же отсылают его расти подальше от дома... Во Франции дети согревают вам сердце. В Англии дети суровы». (П. Данинос, там же.)

Люди-лоллипоп
 

Перейдем к школьникам. Рано утром на перекрестках городских улиц появляются так называемые «люди-лоллипоп». Лоллипоп – это нечто вроде нашего карамельного «петушка» на палочке, только в Англии вместо петушка круглая плоская карамель, которую охотно сосут дети. «Люди-лоллипоп» – мужчины, одетые в ярко-оранжевые жилеты, с палкой, на которой установлен такой же яркий, видный издали круг, как карамелька «лоллипопа». Они останавливают движение, чтобы школьники могли безопасно перейти улицу. В целом же, бродя по улицам Лондона да и других городов, замечаешь, что детей почти не видно. Особенно в районах, где живут зажиточные люди и интеллигенция. В рабочих кварталах детей на улицах намного больше. Чем это объясняется? Мне кажется, есть две причины. Во-первых, школьные занятия кончаются только в 4 часа дня, а поскольку каждый дом имеет хоть маленький садик, в нем дети проводят свой досуг. Во-вторых, весьма значительное число детей учится в «боардинг-скулс», то есть интернатах. Семья с маломальским достатком считает долгом отправить своего ребенка в закрытую школу, где он будет жить весь год, приезжая к родителям только на каникулы.

Комиксы
 

Кстати, о комиксах, любимом чтиве английских детей. В английских комиксах (журналы с рассказами в картинках, которые продолжаются из номера в номер) для самых маленьких детей–сказки, веселые приключения зайчиков и медвежат. Я помню их еще с 1921–1922 годов, когда учил по ним английский язык. Комиксы для старших детей – это в основном американские издания. В них детективные истории, подвиги «суперменов», «бэтменов», страшные рассказы о мертвецах и чудовищах, а заодно «героические деяния» американских солдат на войне и т. д. Это явление не английского происхождения. Оно занесено сюда из-за океана. Такие комиксы делаются на очень низком уровне, пишутся примитивным языком троглодитов, сами сюжеты дешевы и вульгарны. Ясно, что такое чтение не способствует повышению интеллектуального уровня ребенка. Но, к сожалению, дети ждут с нетерпением каждого нового выпуска комикса. На мой взгляд, единственное «достоинство» комиксов, как и фильмов с ужасами (хоррор-филмс), в том, что они привили английским детям полный иммунитет ко всяким чудовищам. Даю голову на отсечение, что, если нашему нормальному ребенку показать фильм о чудовище Франкенштейна, об оживающей мумии, вампире-графе Дракуле, человеке-волке, Кинг-Конге, он не спал бы ночь. Английские ребята смотрят эти фильмы с интересом, но большей частью и со смехом; они уже привыкли к завывающим голосам привидений и реву оборотня. Испугать этих ребятишек поистине очень трудно: иммунитет прочен.

Английские дети
 

Может показаться, что английские детки растут этакими паиньками, которые боятся испачкать костюмчик и неспособны к шалостям. Ничего подобного. Недалеко от моего дома находился зеленый Голланд-парк, куда часто приходят гулять мамы с детишками. Мамаша сидит на скамейке и вяжет (англичанки вяжут в метро, автобусах, на гостевых галереях парламента, на стадионе, в гостях и, конечно, у телевизора). Ее пятилетний сынишка одет в самые драные, заплатанные штаны и старый свитер. Ему предоставлена полная свобода – он носится по парку; он упал и до крови ссадил колено. Мать вяжет. Мальчишка потрет больное место и мчится дальше. Он грязен, как трубочист, он вывалялся в луже, и сыплет песок на голову ровесницы-девочки. Мамы невозмутимо вяжут. Мальчик лезет на дерево, падает, набивает шишку, он подрался, порвал свитер. Мама вяжет: ребенку нужна свобода. И никогда не услышишь, как у нас: – Колечка, не бегай быстро – упадешь, разобьешься! – Ванечка, не лезь в лужу! – Петенька, бедный мой, идем домой, ты разбил колено! Дома английские дети будут вымыты, переодеты, покормлены, а придет время гулять – им опять дадут старые, драные штанишки. Постепенно детей приучают к инстинкту собственника. Я уже говорил о страсти к накоплению у взрослых и детей. Но, скажем, в семье два мальчика. У них нет ничего общего – каждая вещь принадлежит или тому, или другому. – Я не разрешал тебе брать мой велосипед, Стив! – Не смей брать эту книгу, я за нее платил! Даже купленные на гроши детские комиксы – это частная собственность, и мальчишке внушают, что он не может брать их без разрешения брата, которому они принадлежат. Вот какую психологию иногда прививают английскому ребенку: «Желая накопить денег, моя 11-летняя дочка предложила чистить все мои ботинки и убирать в садовом сарае. На следующий день она попросила уплатить ей обещанные два шиллинга. Я дал ей монету в 2 шиллинга, но она попросила разменять ее на две монеты по шиллингу. – Почему? – спросил я. – Потому что я только подрядчик. Работу выполнял соседский мальчик, а я обещала заплатить ему шиллинг. По-видимому, она только вынесла ботинки на двор – в этом заключалась ее «работа». Кого я вырастил: финансового гения или лодыря?» (Письмо в газету «Санди экспресс».)

Вежливость и хорошие манеры англичан
 

Родители чуть ли не с пеленок приучают детей к вежливости и хорошим манерам. Отец с маленьким сыном моет в воскресенье автомашину: – Будь добр, Томми, передай мне, пожалуйста, тряпку. – Пожалуйста, дэдди (папа). – Спасибо, дарлинг (дорогой), ты очень любезен. – Спасибо, дэдди, это мне ничего не стоило... Подобные разговоры с детьми слышишь повсюду. Родители не повышают голоса – даже если приходится шлепнуть ребенка – и говорят спокойно, как полагается джентльмену и леди; учится этому и дитя. Я говорил выше, что к моему сыну часто приходил английский мальчик лет тринадцати. Жена угощала их чаем с булочками или пирожными. Каждый раз после чая парень приходил на кухню и говорил моей жене: – Большое спасибо, миссис Орестов, за чай и очень вкусные булочки. Я давно не ел таких замечательных пирожных, благодарю вас... Не беда, что пирожные были куплены в соседней кондитерской, где их покупают и родители мальчика. Просто он твердо знает, что нельзя уйти из чужого дома, не поблагодарив и не похвалив угощение.

Путешествия английских бабушек
 

Любят бабушки и путешествовать. Побогаче едут в заграничные турне. Победнее – ограничиваются Британскими островами. Я сидел у берега шотландского озера Лох-Ломонд и видел, как подъехал туристский автобус. Он был полон старушек – это английские бабушки выехали на простор. С веселым чириканьем, опираясь на палочки или тихо переступая больными ногами, они уселись на катер – прогуляться по озеру. Посмеявшись вдоволь, – наверное, над своей слабостью, – они запели хором, и популярные песни 20–30-х годов полетели над гладью Лох-Ломонда. Да можно ли после этого называть их бабушками! Бабушка путешествует или обходит дозором универмаги – значит, надо подумать, с кем оставить ребенка. Так появились профессиональные «бэби-ситтер» (буквально: «сидящие с ребенком»), то есть люди, за плату остающиеся в вашем доме – последить за детьми. Это или нуждающиеся женщины, или студентки и студенты (да, мужчины). Существуют специальные бюро, куда можно позвонить и вызвать «бэби-ситтер» за твердую плату и с гарантией честности. Не всегда легко найти «бэби-ситтер», и не всякий сразу согласится подработать: а есть ли у вас телевизор? «...Всем видом она показывала, что пришла из милости, чтобы позволить Марте и Гаю отправиться на гнусную оргию. О том, что миссис Пелью подозревала их в этом, было видно по ее лицу, когда они возвращались из гостей... Как правило, она уже в пальто ожидала их в передней, что еще больше действовало им на нервы. Чувствовалось, что она глубоко осуждает некоторых распущенных людей, занимающихся бог знает чем за счет добрых душ, которые жертвуют своим временем ради брошенных на произвол детей...» (Моника Диккенс. «Сердце Лондона».)

Час бабушек
 

По утрам в Лондоне можно наблюдать занятное зрелище. После 10 часов, когда уже схлынул поток служащих и рабочих, начинается, как я его назвал, «час бабушек». Автобусы полны старушек: они аккуратно завиты и причесаны, в меру подкрашены, на них розовые и голубые шляпки с трогательными цветочками. Кондукторы любезно поддерживают их под локоток – ведь некоторые с трудом взбираются даже на подножку автобуса. Они движутся к центру города, в магазины: не за хлебом или морковью, которые можно купить ближе к дому, а просто для того, чтобы взглянуть на витрины, посмотреть, что есть нового; прицениться, может быть, купить несколько мотков шерсти для вязания или чашку ко дню рождения соседки. Они мило воркуют у прилавков, а затем направляются в кафе, существующие при каждом большом магазине. В этом, собственно говоря, весь смак утренней вылазки – посидеть за чашкой чая и кусочком кекса с приятельницами, поболтать о жизни.

Английские бабушки
 

В Англии бабушек в нашем понимании почти не существует. Дело в том, что родители не очень склонны жить со своими детьми. Для того и длится долго помолвка молодого человека, чтобы после свадьбы сразу жить отдельно. Его мама остается или с папой, или, если папы уже нет, одна. Как я говорил ранее, каждый англичанин откладывает деньги на старость. У бабушки, как правило, накоплена, пусть небольшая, сумма денег, то есть, чтобы жить самостоятельно. Может быть, и от умершего мужа осталась страховка, которую он выплачивал долгие годы. Английская бабушка любит своих детей и внуков, она души в них не чает. Она счастлива, когда по воскресеньям они приходят в ее маленький коттедж, где она будет забавлять их, суетиться, стряпать. Она не откажется прийти и в дом детей, чтобы, в крайнем случае, посидеть с внучатами. Возможно, она возьмет их на время отпуска родителей. Но она не намерена превращаться в постоянную няньку, ибо дорожит своей независимостью.

Во сколько ложиться спать вечером ребенку
 

Английских детей, в том числе и школьников, укладывают спать в 7 часов вечера – безжалостно и бескомпромиссно. На мой вопрос: «Не рано ли им ложиться спать?» – родители отвечали: – Вечер должен принадлежать взрослым. Может быть, мы пойдем в гости, в кино, в театр или к нам придут гости. Мы не намерены лишать себя удовольствий и досуга потому, что у нас есть дети... В одной английской семье за ужином с нами сидел сын хозяев, готовившийся к поступлению в университет. Он принимал участие в нашем споре о политике, литературе, искусстве, говорил о Сартре, Достоевском, Пикассо. В 9 часов вечера он встал и попрощался со мной. – Он, наверное, идет в кино? – спросил я. – Что вы! – воскликнула мать.– Ему пора спать, уже девять часов... Кто же остается с ребенком, когда родители проводят время вне дома? У нас существует весьма удобный институт бабушек, которые нередко забывают о своей личной жизни и посвящают себя заботам о внуках.

Английские матери
 

Английские матери более дисциплинированны и убеждены, что рождение ребенка – это еще не конец света и у мамы должна оставаться своя личная жизнь. Это ни в коем случае не означает, что английские родители меньше любят своих детей. Нет, нисколько! Ребенку нужно создать надлежащие условия, сделать для него все, в чем он нуждается, но он не должен мешать жить и родителям. Младенец кричит и не спит. Мать, отец, бабушка, великолепно зная, что этого не следует делать, хватают ребенка на руки и ходят взад и вперед под звуки: «баю-баюшки-баю...». Англичанка тоже знает, что этого нельзя делать, но она и не делает. Она перепеленает дитя, уложит поудобнее и... уйдет в другую комнату заниматься своим делом. Пусть поревет – уснет.

Воспитание детей в России и Англии.
 

Корреспондентка женского журнала попросила разрешения взять интервью у нас с женой на тему о воспитании детей в России и Англии. Когда уже были выпиты первые чашки чая, журналистка спросила, какие различия мы находим в методах воспитания маленьких детей в обеих наших странах. Не буду пересказывать всю беседу – она длилась часа два. Но, отвечая молодой англичанке, мы с женой и сами задались вопросом, в чем же заключаются эти различия. Прежде всего, наши матери более либеральны по отношению к детям, а поэтому часто идут у них на поводу. Нередко весь мир матери замыкается на ее ребенке; она склонна баловать его, следуя принципу: ничего, в жизни он еще немало хлебнет горя...