Крепко замешано на мужицкой хитрости и полном невежестве относительно еврейской религии и истории. И виделось, наверняка, неотразимым доводом, против которого евреям уж точно не устоять. Совсем как в древние времена, когда Хамор и его сын, насильственно обесчестивший дочь Якова Дину, уговаривают жителей Шхема сделать обрезание, чтобы Шхем мог жениться на Дине: "их дочерей брать будем себе в жены, а наших дочерей выдавать за них. Только с тем сойдутся эти люди с нами, чтобы с нами жить и быть одним народом, если обрезаны будут у нас все мужчины... Их стада, их достояние и весь их скот - ведь наши будут, только сойдемся с ними, и они поселятся у нас". Жители Шхема готовы были пожертвовать ради экономической выгоды своей крайней плотью. Толстой же готов поступиться "божественностью" своего бога для своей цели: главное стать "одним народом", где евреи вообще перестанут быть народом. Что касается дивидендов, т.е. "всего их достояния", то Толстой вряд ли думал о всеобщей экспроприации еврейского добра на самой ранней стадии слияния. Кому-то Толстой до сих пор кажется юдофилом. А кто такие юдофилы?

__________________
Бывают моменты, когда человек тебе что-то очень увлеченно рассказывает, а ты смотришь человеку в глаза и понимаешь — от души пиздит!