Путешествую по неволе, и лихорадочно жду звонка, который так и не прозвучит… Что ж, значит всё не так уж плохо, если ему комфортнее без меня, чем со мной. Ведь я приехал сюда не для того, чтобы нарушить его душевное равновесие, и восстановить своё! Другое дело, что из этого получилось…. Да и что бы я сказал, если бы он прозвучал?! Сообщил бы подростку, что жизнь сложна? Покаялся бы? / Разве в том, что не распоряжался собственной судьбой…./ Сказал бы, что «Никто не виноват?», или « Все виноваты»? Что мне больше «Никогда не было хорошо», без него? Как будто могло быть иначе! Что мы знаем, «За что Бог наказывает нас»?» /А его то, за что?/. Что он похож на меня, как я на моего отца? Бросил бы тень на Солнце? (Он говорит, что никогда не повторит моих ошибок. Я тоже на это надеюсь, как мой отец, когда - то надеялся на меня.).
Её звали, Правда. Она не завивала волосы, не пользовалась каплями с атропином – величина её зрачков зависела только от освещённости и ещё от ужаса и боли. Она была беспощадной и беззащитной, как обнажённые нервы, иначе не была бы собой. У неё был какой - то особый неповторимый шарм. Но она оставалась одинокой, безмерно одинокой, потому что никто не решался приблизиться к ней слишком близко, перейти незримую черту…. И неизменно выбирали Полу – Правду, Полу – Ложь, или просто молчали, и ели замечательный яблочный торт .
Я не отличаюсь наблюдательностью. Лес в иерусалимском парке ничем не отличался от владикавказского. Но только на первый взгляд. Мой двоюродный брат в мановение ока открыл мне глаза, расширил кругозор: «Что скажешь?» - «Очень похоже, на владикавказскую лесополосу. » - « А ты внимательнее посмотри, на междурядья, …всё, что ты видишь, сюда привозили со всего света...». Я вздрогнул - «лес» оказался рукотворным…. Все деревья, росли безупречно правильными рядами. Саженцы привозили из многих стран мира и заботливо, шаг за шагом, высаживали здесь. Использовали капельное орошение, поскольку другого не было. Прежде на этом месте была пустыня. Пустыня и болота, как впрочем, почти во всех других районах маленькой страны, ныне утопающей в зелени. Израильские дети, не срывают цветы, даже в лесополосе….. Это поражает не меньше, чем безукоризненно ухоженные Бахайские сады в Хайфе, корпуса технологического института, библиотека знаменитой Беэр – Шевской больницы, небоскрёбы Тель-Авива или самая боеспособная армия на Ближнем Востоке. И вселяет надежду. Хрупкую надежду на хрупкий мир. Быть может, когда ни будь потом, он воцарится и в наших душах…. Это рукотворное чудо, наверное, стоит сразу за возрождением языка Иврит. Мне импонирует поэтическая метафора поэта Городницкого – «… и не учу Иврит, а вспоминаю», но жизнь не театр… Иврит, нередко, оказывается сложным для репатриантов. Но здесь, это никого не останавливает.

__________________
Gens una sumus