Внедрению этого нарратива жертв сопротивляются те немецкие общественные деятели и политики, которые пока еще определяют облик новой Германии и ее политику. Лучше всех отношение к немецкой *виктимизации выразил в свое время Йошка Фишер: «Мы действительно жертвы, сказал он, «но мы жертвы самих себя». *(…а не русских, *американцев, чехов, поляков и евреев).
Однако скорее всего нарратив Грасса побеждает нарратив Фишера. Возведя литературный памятник немецким жертвам войны, Грасс не торопится признать статус жертв за другими. В канун *своего визита в 2009 году в Польшу, Грасс посетил свой родной город, бывший Данциг. Поделившись своими воспоминаниями о советской «оккупации», и о матери , которая «позволяла советским солдатам творить с собой все, чтобы уберечь от подобной участи свою дочь», он тем не менее призвал поляков «перестать быть вечными жертвами», и назвал деление на жертв и *преступников «искусственным».
В интервью на Немецкой волне он признался, как его покоробило то, как Брандт опустился на колени перед памятником жертв гетто. «Мне было это странно. Я не знаю, *зачем он это сделал». Он признался также, что выразил свое отношение к этому жесту Брандта в завуалированной форме, потому что «я должен был писать так, чтобы мои статьи были напечатаны», но я воспринял это как «пропаганду».
Поскольку Грасс - социальный хамелеон, тонко чувствующий настроение своего *окружения, то плавный переход автора, который анализирует вину немцев за ВМВ, *в * *певца немецких жертв ВМВ, так же естественен в его случае, как и эволюция бывшего эсэсовца в левого либерала и палестинофила.
Феномен Грасса в какой-то степени является негативом немецкого реваншизма. Сегодня *либеральные немцы не призывают переделать карту и завоевать новые территории, они *требуют всего лишь *признания их жертвами своих же жертв: американцев, англичан, «русских насильников», чехов и поляков, которые отказываются возвратить *немецкую собственность в Силезии и Судетах, евреев, укравших у них Дрезденский Холокост. Не случайно *«Комитет по возвращению судетских беженцев» настаивает на том, чтобы расположить свой берлинский офис как раз напротив памятника *шести миллионов евреев.
Один из способов психологической и политической реабилитации и минимизации собственной вины выражается в обсессивной критике всех тех «других»: *русских – за «массовые изнасилования» и «издевательства над военнопленными»,американцев *за «империализм», израильтян за «геноцид палестинцев».
Если до сих пор беженец из Данцига Гюнтер Грасс ассоциировал себя с палестинцами, то сегодня латентный реваншист Грасс ассоциирует себя с гораздо более мощной силой - * *исламофашизмом, который стал для него всем тем, чем была нацистская Германии, и чем она могла бы стать, если бы союзники не сделали с ней то, что сделали.
Исламофашизм и левый либерализм - союзники, *а бездарное стихотворение *имело такой успех *именно потому, что скрепляет и воспевает их *естественный союз.