В Лондоне нет ни римского солнца, ни парижской музейной красоты. Я не помню, чтобы здесь были особенно впечатляющие, выдающиеся архитектурные ансамбли. Когда мой друг Виктор Маевский, хорошо знающий Англию и любезно согласившийся прочитать мою рукопись, дошел до этой фразы, он возмутился. – В Лондоне нет величественных ансамблей? Да что вы в самом деле! А набережная Виктории с «Иглой Клеопатры»? А музей Альберта и Виктории? А парламент и Вестминстерское аббатство? А сама Риджент-стрит? Он прав: это впечатляет. Но все эти ансамбли скучены в центре. Они составляют очень небольшую часть города. Это его украшение, парадный фасад, но не сам город. А кругом лежат однообразные жилые кварталы, где одну улицу не отличишь от другой. Но если бы меня спросили, где бы мне хотелось пожить – в Риме, Париже или Лондоне, я, не задумываясь, сказал бы, что Рим и Париж красивее, но жить все-таки приятнее в Лондоне. В Рим мчались художники, и люди ахали от его великолепия. Красота Парижа стала общепринятой аксиомой. В Лондон ехали не ради красот, а по делам. Или же в нем селились изгнанники, которым отказывали в приюте другие страны. Несмотря на всю свою консервативность, англичане терпимо относятся к иностранцам, если только они не вмешиваются в их собственные, английские дела. Лондон создан не для любования, а для удобной, спокойной жизни, особенно для тех, кто любит покой и порядок. Здесь нет парижской консьержки, которая знает, кто к тебе пришел в гости. Здесь соседи не будут перекликаться из окна в окно или подглядывать, как твоя жена готовит спагетти...