Этот вирус зовут ностальгия, Не поможет, увы, интернет. Просто мы теперь стали другими, Понимаем, что прошлого нет. Что нам надо: По сути немного. Прикоснуться к тем теплым домам. Мы с тобой, собираясь в дорогу, Наше детство оставили там. Далеко, далеко за морями, За горами, не виден в дали, Мир огромный, потерянный нами На другой половине Земли. Будут сниться знакомые лица, Проступая из завтрашней тьмы. Не сумев увезти за границу, Нашу юность оставили мы. Хорошо бы вернуться однажды, Появиться на белом коне! Так мечтает, наверное, каждый, Или это все кажется мне. Как собрать уцелевшие части? И забрать их оттуда с собой? Мне теперь вспоминается часто То, что не было, может, со мной Мы живем совершенно другие На другой половине Земли... Этот вирус зовут ностальгия И лекарство еще не нашли...

...........................Иван Елагин................................. * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *Оставьте ностальгию для глупцов,
Она - пример непрочного каркаса.
У нас, как лист капустный с голубцов,
срывали кожу, обнажая мясо.
Нас тысячи: уехавших, удравших
и выгнанных, затравленных, больных,
униженных, сидевших, потерявших,
замученных ударами под дых.
Мы, как цыгане пО миру кочуем,
и соскребаем въевшуюся грязь.
Мы раны наши старые врачуем,
втирая в грудь Свободу, словно мазь.
Мы не клянем, не лезем во пророки,
Давно растаял горький леденец.
Отечества наглядные урок
вгоняли в нас то водку, то свинец.
Судилища ущербны и убоги,
а те, кто «за» - башкой кивают в такт,
тупеющие от идеологий,
цена которым, максимум – пятак!
И хватит причитать о ностальгии!
Краплены карты! Кончена игра!
Мы больше не прописаны в России,
живущей «Под созвездьем топора».*

__________________
Старая дружба, которую регулярно протирают водкой, не только не ржавеет, но и блестит, как новенькая!

Разбрелись по ШАРИКУ друзья * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *разлетелись – *те... и те... и я...
Где мы? что за дали нас манят?
«…leave your message… вам перезвонят...»
И куда нас, к черту, занесло?
Пишем после месяца – число,
и по Фаренгейтовсой шкале
все равно бываем «на нуле».
Ах, кого-то нет, чего-то жаль!
Где моя любимая скрижаль?
Ныли, толковали не о том –
вот он и сварился, суп с котом!
Вместо жеребца донских кровей –
грязный круглосуточный сабвей,
где любому ясно дураку:
трейн не остановишь на скаку.
(Сабвей, трейн... Ира, мы ведь договаривались! )
А зимою – тот же серый снег,
карусельный бесконечный бег,
среди тех же елок и осин
мерзко пахнет мокрый мокасин...
Но в ночи божественно светла
Крайслера изящная игла...
но уже чужбина не страшит,
если вместо «блин!» сорвется “shit!”
...мы с тобой на кухне посидим,
мы с тобою выпьем-поедим,
а потом махнем в аэропорт,
чтоб слетать до милых сердцу морд...

__________________
Старая дружба, которую регулярно протирают водкой, не только не ржавеет, но и блестит, как новенькая!

Я на две неравных части
Разделил свою судьбу.
И разломанное счастье
Больше склеить не могу.
Можно жить, себя ругая,
Но, скажите, чья вина,
Что вокруг шумит другая,
Недоступная страна.
Мы останемся случайны,
Не отмыть клеймо бродяг,
Здесь сначала не скучают,
А потом - не говорят…
Не смотри назад, не надо,
Не заглядывай вперед.
Ночью сбудется прохлада,
Утро все-таки придет,
Просто время неизбежно
Уменьшает нашу жизнь,
И вчерашняя надежда
На веревочке бежит.
Мы останемся другими,
То, что было, не забыть,
Мы уже не станем ими,
Наши дети - может быть...
Эта жизнь - как сновиденье,
Жаль, проснуться мне нельзя.
Неведенье, невезенье,
Неизвестностью грозят.
Мы стареем, друг, стареем,
Научившись делать вид,
Что потери - не потери,
А знамения любви.
Мы останемся чужими,
Хоть сближайся много лет,
Просто мы с тобою жили
В той стране, которой нет.
И порой, себя ругая,
Я не знаю, чья вина,
Что вокруг...
Что вокруг шумит другая...
Непонятная страна.

__________________
Старая дружба, которую регулярно протирают водкой, не только не ржавеет, но и блестит, как новенькая!

Ностальгия - как дорожка -
Очень трепетная нить
В то, что больше невозможно
Ни вернуть, ни воскресить..
Что такое ностальгия?
Это боль, и это крик,
И разлука с дорогими,
И со всем, к чему привык.
Ностальгия - это пламя,
Не зальют его года.
Это раненая память
Об ушедших навсегда.
Голову сжимает обруч,
Жизнь на медленном огне...
Ностальгия - это горечь
По утраченной стране,
По утраченному детству,
Куда путь заказан вновь,
И не существует средства,
Чтобы оживить любовь...
Ностальгия - как дорожка, -
Очень трепетная нить, -
В то, что больше невозможно
Ни вернуть, ни воскресить.

__________________
Старая дружба, которую регулярно протирают водкой, не только не ржавеет, но и блестит, как новенькая!

М.Этельзон
(моим дочерям)
Вот и всё, -
наконец-то взлетаем,
отрываясь от грешной земли;
за века не прирученной стаей
поднимается в путь птичий клин.
Всё отобрано - память и сердце,
всё оставлено - Родина, дом;
даже наше "счастливое детство"
где-то в прошлом - уже за бортом.
Вот и всё, -
скоро будет граница,
раньше годы - теперь это дни;
не забудем родителей лица:
остаются в слезах и одни.
И обласкана - как только можно,
и обыскана - мог ли помочь?! -
на руках, повзрослев на таможне,
засыпает двухлетняя дочь.
Вот и всё, -
под ногами, в болотах,
даже город сегодня плаксив:
из-за туч куполов позолотой
провожает - Господь вас спаси.
Знаешь, с неба "державы", "границы" -
миражи, нужно только взглянуть;
оттого ль перелётные птицы
так легко собираются в путь?
Вот и всё, -
так решили мы сами,
надоело нам в пасынках быть,
от рожденья другими глазами
видеть мир, по-другому любить.
Виноваты по роду, по вере -
старый колокол снова звенит.
Сожжены миллионы евреев
точно так же - в печах - без вины.
Вот и всё, -
никому не мешаем,
не едим чей-то хлеб, чью-то соль,
вы хотели - и мы уезжаем,
забирая с собой только боль.
Хватит ждать, что доказывать дальше?
Нас никто не спасёт от беды.
Уезжаем от злобы и фальши,
мы - евреи, но мы - не жиды!
Вот и всё, -
спит Египет и слепо
отпускает бегущих рабов.
Фараоны меняют на хлеб их,
не до них - сохранить бы богов.
Тыщи лет продолжаем Исход мы,
чтоб себя как Народ сохранить.
Уходили мы из Преисподней -
улетим из постылой страны.
Вот и всё...
И волнения ропот...
Вот и Вена!
И трап подвели!
Первый шаг по свободной Европе,
и последний - с Советской земли.
Где мы будем, я точно не знаю, -
на каких говорить языках...,
но проснулась и, сладко зевая,
улыбается дочь на руках...
Вот и всё...

__________________
Старая дружба, которую регулярно протирают водкой, не только не ржавеет, но и блестит, как новенькая!

Нас пригоршнями сыпало по свету,
Нас разбросало так, что не найтись
И Родины, как будто, больше нету
Ни малой, ни большой - как ни крестись.
В чужом водовороте новой жизни
Несем обломки собственных миров
Мы, странники украденной Отчизны,
Пылинки онемевших городов.
Пытаемся понравиться, втереться,
С остервененьем учим языки,
Но как жестоко не приемлет сердце
Все чуждое - рассудку вопреки.
И молимся, и зажигоем свечи,
И спорим с повзрослевшими детьми
О сути нашей жизни человечьей -
И душу рвем на мелкие стихи.
И, заглушив себя на ноте тонкой,
В уютный быт далеких городов
Уходим, спотыкаясь об осколки
Разбитых наших собственных миров...

__________________
Старая дружба, которую регулярно протирают водкой, не только не ржавеет, но и блестит, как новенькая!

Помнишь детство cвоё…Синяки на коленках…
Руки в свежих царапинах, лица в пыли…
Как всей дружной гурьбой мастерили тележки
Из тех старых колёс, что на свалке нашли...
И под ветра гуденье летели с горбушки,
Непременно в крапиве терялся наш след…
А потом из колонки шипящую воду
Пили быстро, взахлёб…Как был нежен рассвет…
Помнишь яркие краски на наших кроватках,
Между прочим, с высоким наличьем свинца...
Чёрный хлеб за 16 (всего – то!) копеек...
Вентилятор, что летом жужжит без конца...
Мы весь день проводили в немыслимых спорах,
Возвращались домой, как зажгут фонари…
Мы до дрожи, подолгу плескались на речке
И почти до икоты смеяться могли...
Уходили с утра проглотивши свой завтрак,
И никто никогда нас не мог отыскать -
Ведь мобильников не было (это же надо!)…
Мы могли бесконечно во что - то играть!
Мы могли объедаться пирожными вдоволь,
Но никто на толстел – мы носились всегда…
А какой была вкусной, всего за копейку,
В жаркий день в автомате у рынка вода!
Мы в колхозном саду воровали черешню,
Нам от мам доставалось нередко потом...
И, сопя всей ватагой, строгали игрушки,
И играли в футбол нашим дружным двором...
И никто не катался на велике в шлеме,
Мы дрались, руки – ноги ломали порой...
И никто не бежал, если вдруг что случалось,
С грозной жалобой в суд… В общем, мир был другой...
У нас не было видиков, телеприставок,
И компьютеров тоже… Но были друзья…
Мы летели без спросу к ближайшему дому
Посмотреть детский фильм… Мы не знали «нельзя»…
У нас не было в школах, как нынче, охраны...
Домофонов и кодов подъездных дверей…
Как бы выжить смогли мы сейчас в этом мире,
Жизнь отныне не та… что – то треснуло в ней...
Покатилось, рассыпалось, съехало с трассы
И увязло в размытой дождём колее…
У тогдашних, у нас, было право на выбор,
Было право на риск, на ошибку – вдвойне...
Мы учились отстаивать в жарких дебатах
Убеждения, взгляды и мысли свои…
Мы учились творить, восхищались прекрасным,
В рощах пели для нас по ночам соловьи...
Наше детство и юность закончилось раньше -
До того, как правительство сделку свершив,
Обменяв на свободу - сухарики, чипсы,
Интернет – на порывы ребячьей души...
Нет, сейчас всё для блага и только с согласья…
На экране ТV запрещённого нет…
Я устало смотрю на безбедное детство,
Прижимая к груди свой счастливый билет.

__________________
Старая дружба, которую регулярно протирают водкой, не только не ржавеет, но и блестит, как новенькая!