Вайикра«И воззвал к Мойше»
«Ко всякому, кто избегает пребывать у власти, власть приходит сама, – говорит Мидраш «Ялкут Шимони». – Моше избегал власти. Когда Вс-вышний посылал его к фараону в роли руководителя, возглавляющего освобождение еврейского народа из египетского рабства, Моше отвечал: «О, Б-же! Пошли, прошу, кого ни пошлешь... Не речистый я человек». На это Вс-вышний сказал ему: «Клянусь, в конце концов пойдешь ты!» Когда он пошел-таки к фараону и передал ему слова Б-га евреев, а фараон заявил в ответ: «Кто он такой Б-г, чтобы я должен был внимать его голосу?» – Моше решил: «Я выполнил все, что мне было поручено». Но Вс-вышний повелел ему продолжать действовать. Наконец вывел он евреев из Египта, и раздвинул пред ними море, и опустил Для них манну, и поднял им воды источника, и навел им перепелов, и окружил их облаками почета, и сделал им Скинию. «Теперь, – сказал он, – что мне еще делать?» Но и теперь не удалось ему уклониться от руководства. «Есть у тебя еще работа, – сказал ему Вс-вышний, – которая важнее всего, что ты сделал до сих пор. Это – учить детей Моих законам о скверне и чистоте и наставлять их в приношении жертв предо Мною». Этими немногими словами охарактеризовал Мидраш связь между книгой «Шемот», закончившейся рассказом об изготовлении Скинии Завета и книгой «Ваикра», третьей книгой Пятикнижия.

В книге «Ваикра» по сравнению с другими книгами Пятикнижия мало описательных повествований и много предписаний и законов. Первая глава ее, «Ваикра», полностью посвящена храмовым жертвоприношениям. До восстановления Иерусалимского Храма жертвоприношения, как и другие виды храмового богослужения, совершаться не могут. Однако некоторые законы, касающиеся жертвоприношений, повлекли за собой обычаи, соблюдаемые и сегодня. Например, закон, содержащийся в стихе: «И всякое приношение твое хлебное соли солью и не устрани соли завета Б-га Твоего от дара твоего: при всякой жертве твоей приноси соль». Отсюда следует обычай опускать в соль кусочек хлеба, съедаемый после застольного благословения. Ибо в Талмуде обеденный стол неоднократно уподобляется храмовому алтарю. Изречение мудрецов р. Йоханана и р. Элазара гласит: «Пока существовал Храм, жертвенник искуплял грехи евреев. Теперь же стол человека искупляет его грехи». По мнению комментаторов, смысл этого
изречения состоит в том, что у своего обеденного стола еврей совершает одно из высших благодеяний – гостеприимство. Принятие гостей, по мнению Талмуда, стоит выше даже восприятия Б-жественного Откровения. Гостеприимство – не только характерное выражение любви к ближнему; оно способствует единению народа, ибо ничто так не объединяет людей, как совместная трапеза. Другие комментаторы считают, что сравнение обеденного стола с храмовым алтарем основано на том, что после трапезы за обеденным столом изучают Тору.
А так как обеденный стол подобен жертвеннику, еврей, произнося благословение «амоци лехем мин гаарец», перед тем, как съесть небольшой ломтик хлеба, что означает начало трапезы, опускает этот ломтик в соль, ибо и на храмовой алтарь всегда приносилась соль при богослужении.

Предписанию Торы о принесении соли вместе с любым жертвоприношением существует несколько объяснений. Соль неоднократно упоминается в ТАНАХе как символ вечного союза. Ибо в отличие от других пищевых продуктов соль не только сама не подвержена порче, но и предохраняет от порчи другие продукты. На этом основании авторы известного талмудического комментария под названием «Тосафот» утверждают, что обязательное приношение соли вместе со всякой жертвой имеет целью напоминать, что закон Торы о жертвоприношениях есть проявление вечного союза между Вс-вышним и Его творениями. «Не для нужды Вс-вышнего жертвоприношения, ибо нет при Нем ни еды, ни питья, но чтобы очистить ими евреев. Ибо когда человек грешит, а затем приносит жертву, и ему прощается, и знает он, что он чист теперь, он затем остерегается, чтобы не грешить и не оскверниться снова. Если же его грех не искупался бы, он продолжал бы грешить. Это подобно человеку, у которого загрязнились одеяния – он впредь не бережет их от грязи. Человек же, у которого одежды чисты, бережет их от любого загрязнения».
Кабалисты рассматривают соль как символ так называемого «тайного учения», кабалистической философии. «Тайное учение» в отличие от других областей Торы оперирует понятиями, сущность которых непостижима человеческому разуму. Считается, что по приходе Машиаха, с последующим за тем коренным преобразованием вселенной, человек будет способен постичь сущность «сфирот», ступеней Б-жественной эманации и других объектов изучения Кабалы. Но до той счастливой поры человеку предстоит довольствоваться лишь познанием существования этих духовных явлений, но не их сущности. Иное дело Талмуд, своды законов и другие области так называются «явной» части Торы. Здесь в основном рассматриваются конкретные физические явления, сущность которых вполне уяснима. Познание сущности изучаемых явлений называется на языке ученых вкусом – «таам» на иврите,–
ибо только такое познание приносит человеку подлинное наслаждение. Поэтому соль, не обладающая сама по себе приятным вкусом, считается символом кабалистической философии, тогда как хлеб и мясо жертвоприношений указывают на остальные области Торы. Однако именно соль придает вкус другим продуктам. Это означает, что изучение Кабалы, особенно в ее более доступной хасидской интерпретации, оживляет изучение «явной» Торы и исполнение заповедей, привносит в них глубокую осмысленность, одухотворенность и наслаждение. И поэтому наряду с хлебом и мясом на алтарь должна возноситься соль.

Раздел об очистительных жертвоприношениях начинается законом об очистительной жертве первосвященника. Этот закон начинается словами: «Если согрешит «коэн ха-Машиах». Здесь впервые в Библии упоминается слово «машиах», то есть «помазан–ник». Первосвященник называется «помазанником» в связи с тем, что, по закону Торы, возведение коэна в сан первосвященника отмечалось смазыванием его головы особо приготовленным благоуханным маслом. Подобным же образом происходило в древнем Израиле коронование царей. Этим ритуалом был возведен на престол царь Давид, а затем его сын, Соломон. Слово «машиах» – «помазанник» – стало означать законного еврейского царя.
Будущий освободитель еврейского народа и правитель возрожденного еврейского государства на Святой земле будет из рода Царя Давида. А так как его личное имя пока неизвестно, его принято называть «Машиах», как называли всех законных еврейских правителей, в том числе его далекого пращура Давида. В греческом языке этот титул превратился в слово «Мессия» и в таком виде перекочевал в другие языки, включая русский. Его постигла та же судьба, которая постигла Йерушалаим, ставший Иерусалимом; имена Моше и Шломо, ставшие Моисеем и Соломоном оттого лишь, что в греческом языке нет звука «ш». Кстати, основатель христианства называл себя Машиахом, и поэтому его последователи назвали его Христос, что на греческом языке тоже означает «помазанник». Евреи этого «машиаха» отвергли довольно скоро, потому что знали, что истинный Машиах ни в коем случае не займется реформацией Моисеева Закона, но, напротив, будет сам соблюдать его во всех тонкостях и следить, чтобы его свято соблюдали все представители народа, принявшего его у Синайской горы. К тому же для евреев Машиах – избавитель, с приходом которого навсегда прекратятся страдания Израилевы. Надо ли пояснять, что с появлением на сцене основателя христианства началась новая эпоха еврейских страданий. Но остальное человечество всего этого не знало, или не понимало, или не хотело понимать. Так возникла религия, имеющая сейчас наибольшее распространение. Впрочем, для остальных народов это означало известный прогресс, переход от безнравственного язычества к относительному монотеизму и относительному приобщению к моральным принципам Торы, на которых построена современная нравственность во всех цивилизованных странах.

Однако вернемся к нашей теме. После описания очистительного жертвоприношения, совершаемого первосвященником, в главе говорится о жертве «хатат», которую должен принести Верховный Суд – Синедрион, если его коллегия приняла неправильное решение по поводу того или иного закона Торы. В результате закон нарушается всем народом, и поэтому отрывок, посвященный жертвоприношению Синедриона, начинается словами: «Если неумышленно согрешит вся община Израилева».
Затем следует закон об очистительном жертвоприношении царя. В переводе этот закон начинается аналогично первым двум: «Если согрешит предводитель...» Но комментаторы обращают внимание на то, что в оригинале здесь употреблено не слово «им» («если»), как в предыдущих и последующих законах об очистительной жертве, а слово «ашер», имеющее в данном контексте то же значение. Талмудический мудрец р. Йоха-нан Бен-Заккай проводит аналогию между этим словом и сходным с ним словом «ошер» («счастье»). Ученый говорит: «Счастливо поколение, чей предводитель приносит жертву во искупление своего неумышленного греха. Ибо если он кается в неумышленном прегрешении, то тем более – в злоумышлении, и если кается предводитель, то тем более – простой человек».
Закон об очистительной жертве в некотором роде актуален и в наши дни. И поэтому упоминание о нем можно встретить и в книге «Шулхан Арух», содержащей лишь те законы, которые актуальны в эпоху изгнания.
Об очистительной жертве говорится в «Шулхан Арух» дважды: среди законов о субботнем покое и среди законов о чистоте семейных отношений. Как нарушение субботнего покоя, так и нарушение чистоты отношений между супругами подлежало искуплению очистительной жертвой, если эти нарушения были совершены неумышленно. Ввиду того что в данное время принести очистительную жертву в Храме невозможно, «Шулхан Арух» советует заменить ее пожертвованием на благотворительные цели. *Если же прегрешение было совершено умышленно (всякое бывает) , то «Шулхан Арух» советует для смывания пятна с души поститься 40 дней. Однако в наше время мудрецы считают, что наше поколение слишком слабое для таких постов и настоятельно рекомендуют заменить их пожертованиями.
Этот разговор о грехах и искуплениях хочется закончить оптимистическими словами пророка Исайи, который говорит от Имени Творца Вселенной: «Весь народ сей – праведники; навеки унаследуют они землю, ветвь насаждений Моих, творения рук Моих, которыми Мне гордиться».

Парашеат Захор и ее законы. В субботу, предшествующую празднику Пурим, из Арон Га-кодеш достают два свитка Торы. По одному из них семь человек читают недельную главу Торы, по другому один человек читает мафтир — «Помни (Захор), что сделал тебе Амалек», завершающий отрывок из главы Ки теце книги Дварим. Эту субботу называют «Суббота Захор» из-за того, что в нее читают этот отрывок.После этого в синагоге читают Гафтару — 15-ю главу из Первой книги пророка Шмуэля, в которой сказано:
«Так сказал Всевышний: “Помню Я, что сделал Амалек Израилю”».
Мицват асе — содержащаяся непосредственно в Торе позитивная заповедь — обязывает каждого еврея хранить в сердце ненависть и вражду к Амалеку и его потомству, помнить и пересказывать вслух его злодеяния, а также рассказывать детям и внукам о том, что сделал нам этот злодей по дороге, когда мы выходили из Египта; все это — пока мы не истребим самую память о нем из этого мира, не «сотрем его имя», не уничтожим его без остатка, так, чтобы не уцелела ни одна живая душа — ни мужчина, ни женщина, ни один предмет, который был бы назван его именем. Вот чего требует от нас Тора, говоря: «Сотри память об Амалеке в мире под Небесами — не забудь». Наши мудрецы так объясняют эти слова: «Помни» — значит «пересказывай», «Не забудь» — «храни в сердце».
Чтобы выполнить позитивную заповедь Торы, обязывающую нас пересказывать злодейства Амалека и хранить в сердце ненависть и вражду к нему, мы, согласно постановлению еврейских мудрецов, читаем Парашат Захор по книге публично, в присутствии всей общины в субботу перед Пуримом для того, чтобы «уничтожение Амалека» непосредственно предшествовало «уничтожению Гамана», который был его прямым потомком.
Несмотря на то, что отрывок, содержащий заповедь ненависти к Амалеку, читается, в свой черед, в составе недельной главы Ки теце, в конце лета, мы обязаны читать его еще раз отдельно. Когда мы читаем его вместе с недельной главой, мы сосредоточены на том, чтобы выполнить установленную Моше заповедь чтения Торы по субботам; читая его отдельно, перед Пуримом, мы сосредоточиваемся на выполнении заповеди Торы, обязывающей нас хранить ненависть к Амалеку.
Поскольку чтение Парашат Захор является выполнением заповеди Торы, к нему следует относиться с особой серьезностью. Читающий должен сознательно помогать слушателям исполнить заповедь, а слушатели — быть готовыми исполнить ее, слушая это чтение, так, как если бы они читали Парашат Захор сами.

Существует мнение, что тот, кто пропустил специальное чтение Парашат Захар, все-таки выполняет заповедь Торы, выслушав читаемую в Пурим главу «И пришел Амалек».
Мальчик, не достигший возраста бар-мицвы, не должен читать в синагоге мафтир — Парашат Захар, потому что он не может помочь своим слушателям исполнить заповедь. Дело в том, что он сам еще свободен от исполнения заповедей, а тот, кто не обязан исполнять ту или иную заповедь, не может выполнить ее за других. В некоторых общинах по этой причине не позволяют мальчикам читать все четыре Паршиёт, о которых мы уже говорили.
То, что женщины приходят в синагогу для того, чтобы слушать чтение Парашат Захор — это только обычай, а не требование еврейского закона. Заповедь «помнить [о злодеяниях Амалека]» относится только к мужчинам, на которых лежит обязанность победить потомков Амалека в битве. Поскольку женщины не участвуют в военных действиях, к ним вообще не относятся заповеди, связанные с ведением войны, в том числе и обязанность «помнить». Необходимо отметить, однако, что, по мнению ряда выдающихся авторитетов, женщины обязаны слушать чтение Парашат Захор наравне с мужчинами, потому что в особой, обязательной войне, милхемет мицва, участвует весь еврейский народ.
Существует еврейский закон, запрещающий выносить свитки Торы из синагоги даже для того, чтобы дать возможность больному, прикованному к постели, или узнику, томящемуся в тюрьме, участвовать в чтении Торы. Этот запрет действует в течение всего года — за исключением субботы, когда читается Парашат Захор. Поскольку чтение ее — это заповедь, предписанная самой Торой, разрешается выносить священные свитки из синагоги для того, чтобы больной или заключенный мог ее исполнить. Согласно некоторым авторитетам, исключение делается и для субботы, в которую читается Парашат Пара, о которой мы будем говорить дальше.
Согласно обычаю, принятому в большинстве сефардских общин, после чтения Парашат Захор читается пиют — стихотворение великого еврейского поэта и мыслителя рабби Йегуды Ґалеви Ми камоха («Кто сравнится с Тобой»). В нем в поэтической форме рассказывается история чуда, происшедшего в Пурим, согласно Мегилат Эстер и Мидрашу. В этом пиюте семьдесят три строфы, содержащих по четыре рифмованных строчки каждая. Первые двадцать две строфы устроены в алфавитном порядке, то же относится и к последним двадцати двум строфам. Средние двадцать девять строф несут в себе — если читать только их первые буквы — «автограф» автора: «Я — Йегуда Галеви младший, сын рабби Шмуэля Галеви». На иврите в этой фразе ровно двадцать девять букв.

АмалекАмалек, прародитель амалекитян, был внуком Эсава. Его отец — Элифаз, первенец Эсава, мать — Тимна из семьи хурийских князей, живших в земле Сеир. Она была наложницей Элифаза и родила ему Амалека.
Наши мудрецы отмечают: Тимна была мамзерет — плодом кровосмесительного союза. Тора в главе Ваишлах упоминает ее как сестру Лотана, сына Сеира (по имени которого потом была названа целая страна). В то же время в книге Диврей Гаямим («Хрониках») она упомянута в числе детей Элифаза, а не детей Сеира. Это означает, что Элифаз вступил в связь с женой Сеира, которая родила от него Тимну. Она была сестрой Лотана, князя Сеира, только по матери — ее отцом был Элифаз.
Став взрослой, Тимна решила породниться с одним из потомков Авраама, слава о котором распространилась по всему миру. Она предложила себя в жены Яакову, но он отказался вступить с ней в брак, потому что она была мамзерет. Тогда она пришла к собственному отцу, Элифазу, и он сделал ее своей наложницей. От этого кровосмесительного союза и родился Ама-лек — мамзер, сын мамзерет.
Элифаз, отец Амалека, вырос в доме Ицхака и был обрезан, согласно требованию Торы, на восьмой день после рождения. Пока был жив Ицхак, Эсав совершал обрезание своим сыновьям и вообще всем мальчикам, рождавшимся в его доме. Но Амалек родился уже после смерти Ицхака и потому не был обрезан. Он рос в доме злодея Эсава и унаследовал у него ненависть к Яакову и его потомству, ненависть, которую сам Эсав должен был сдерживать.
В Мидраше сказано:
«Эсав сказал Амалеку: “Я много раз пытался убить Яакова, но мне это не удалось. Постарайся отомстить за меня”.
Амалек спросил: “Но как могу я одолеть его?”
Эсав ответил: “Я дам тебе совет, который ты должен всегда помнить. Если ты увидишь, что Израиль совершил ошибку и попал в трудное положение — напади на него в этот момент”».
Амалек прожил много лет. Он видел, как Яаков и его сыновья ушли в Египет, он был еще жив, когда, через двести десять лет, еврейский народ вышел из Египта. Когда египтяне поработили евреев, он обрадовался и решил, что месть Эсава свершилась: скорее всего, евреи никогда не освободятся от египетского рабства, но если они все-таки выйдут из Египта, он, Амалек, подстережет их в пустыне и уничтожит. Он насаждал в сердцах своих потомков, число которых быстро увеличивалось, пока они не стали настоящим народом, ненависть к Израилю, и преуспел в этом «воспитании». Когда Амалек увидел, что народ Израиля выходит из Египта, гордый и свободный, его ненависть запылала, как жаркий огонь. Он собрал всех своих людей и расположил их в скрытом месте на пути Израиля. Сыны Израиля устали и ослабели, и тогда Амалек вышел из засады и напал на них, как сказано в Торе — «И пришел Амалек».
Слово Амалек — ???? — можно прочитать как ?? ?? — «народ-кровопийца»; это народ, мечтающий напиться крови Израиля. Амалека можно сравнить с мухой, которая ищет открытую рану, чтобы вкусить крови. Так он и преследовал Израиль.

Первый из врагов Израиля О Биламе, величайшем из нееврейских пророков, в Торе сказано:
«И увидел он Амалека, и произнес свое пророчество, и сказал: “Первый из народов Амалек, но конец его — гибель”».
Но разве Амалек — первый из народов? Разве не появились задолго до него на земле семьдесят народов, потомков Шема, Хама и Яфета? В освященном еврейской традицией переводе Торы на арамейский язык сказано иначе: «Первый из тех, кто сражается с Израилем — Амалек». И действительно — Амалек был первым, кто напал на Израиль после выхода из Египта. Он опередил всех.
В Торе сказано: «Услышали народы и затрепетали, трепет объял жителей Пелешет. Тогда испугались князья Эдома, вождей Моава объял трепет, оробели все жители Кнаана. Напали на них ужас и страх, от величия десницы Твоей они умолкли, как камень» (Шмот, 15). Все это произошло, когда Всевышний совершил многочисленные чудеса в Египте. Ведь когда Он рассек Красное море, вместе с ним были рассечены и все остальные водоемы на свете, так что весь мир знал, что Всевышний совершает чудеса ради Израиля, что Имя Его заполняет весь мир, что теперь будет исправлено все дурное, что было совершено людьми во все времена — Всевышний откроет Свою Тору у горы Синай, отдаст ее Израилю и сделает его царством священников среди всех других царств. Затем Израиль войдет в Эрец Исраэль, которая станет священной землей Всевышнего, и все народы устремятся туда, говоря: «Поднимемся к горе Всевышнего, Б-га сыновей Яакова, познакомимся с Его путями и обычаями».
Все самые могущественные цари мира, включая фараона, были охвачены страхом, жители Кнаана были готовы вернуть страну ее настоящим хозяевам, князья Эдома и вожди Моава трепетали, и весь мир был близок к тому, чтобы, как сказано в Торе, в Широт га-ям — «Песне моря» — признать, что «Всевышний будет править во веки веков. Ибо когда вошли кони фараона, его колесницы и всадники в море, обратил на них Всевышний воды морские, а сыны Израиля прошли по суше среди моря» — (Шмот, 15) — ведь кто после этого решился бы воевать с Израилем? Ведь нормальный человек не начинает войну, если он не рассчитывает на победу! Когда он убеждается в том, что у него нет ни одного шанса на победу, он признает себя побежденным!
Но в этот самый момент Амалек «пришел и стал сражаться с Израилем в Рефидим». Что же — он был сильнее фараона, Сихона и Ога, тридцати одного кнаанских царей, наконец, своих братьев, князей Эдома, своих родственников, вождей Моава?

Почему он вступил в войну один, в то время, как все остальные признали себя побежденными? Может быть, Израиль вступил в его пределы или мог вступить туда завтра? Но землю, принадлежавшую Амалеку, отделяло от Израиля огромная территория, населенная иятью народами, а также страшная непроходимая пустыня. Что же побудило его вступить в войну с Израилем именно теперь и именно в этом месте?
Амалека побудила к этому страшная, безграничная ненависть. Он знал, что потерпит поражение и будет стерт с лица земли. Но для него важнее было остудить жар тяги к Всевышнему, охватившей все народы мира, внести в их сердца, а также в сердца сынов Израиля страх и сумятицу.
За это Израиль должен отплатить ему той же монетой. Он ненавидел Израиль настолько, что готов был погибнуть во имя этой ненависти. Поэтому ненависть к Амалеку стала заповедью для Израиля. «Сотри память об Амалеке из поднебесья — не забудь», — сказано в Торе.